Ступеньки. Глава 9

Ступеньки

Юлия Богельфер

Глава 9

 

Как бы я не мечтала о том, чтобы в нашу с Иришкой жизнь никто не влезал, это оказалось совершенно невозможным. После того как нашей Анечке исполнилось полгода, наша жизнь перевернулась с ног на голову. Настя умудрилась отыскать Нику, которую попыталась втянуть в поиски ребенка. Ника естественно обо всем поведала своему мужу, который в свою очередь не забыл сообщить Иркиным родителям, что их дочь живет с женщиной, которая отобрала ребенка у собственной дочери и в этом не сознается. Обо всем этом мы с Иришкой узнаем, как водится, по телефону. Ее мама вопила как потерпевшая. В итоге Ирка объяснила маме, что у нее родилась Анечка, что у меня нет никакой внучки, а Аня это и моя дочь тоже. Голова Иришкиной мамы чуть не разорвалась от обилия информации и на следующий же день она примчалась к нам в гости, чтобы собственными глазами увидеть, что Ирка просто из вредности сказала про рождение.

 

- Светлана Петровна, - обращаюсь я к истерично топающей ногами и переходящей на визг женщине, - прекратите орать в нашем доме.

- Вы, вы, что себе позволяете? – возмущается она, - это моя внучка, а вы…

- А я нахожусь в своем собственном доме и порядки здесь устанавливаю я, при чем такие, которые устраивают нас обеих. Я не возражаю против того, чтобы вы виделись с Анечкой, но превращать нашу жизнь в хаос я не позволю ни вам никому-то другому.

- Да как вы вообще со мной разговариваете? – уже чуть более спокойно говорит Иркина мама.

- Я-то как раз нормально разговариваю, и очень даже сдержанно, в отличие от вас. Вы врываетесь, начинаете орать и оскорблять собственную дочь. Думаю, вам лучше успокоиться и тогда, возможно, у нас состоится конструктивный диалог.

- Да не собираюсь я вести с вами никаких диалогов, - заявляет Светлана Петровна.

- Ну это ваше дело. Я готова пойти вам навстречу, но это безусловно имеет смысл только в том случае, если вам самой это нужно, - я разворачиваюсь и ухожу на кухню.

 

Я слышу, как Ирка пытается донести до мамы что мы с ней семья. Я глажу Пумку, которая испуганная криками вскарабкалась на меня и не собирается слезать, и вспоминаю свою неудавшуюся попытку сообщить своим родителям о своем желании, чтобы они воспринимали меня такой какая я есть и не пытались подгонять под существующие в их головах стандарты.

 

***

Когда папа вошел в квартиру то я мгновенно поняла по выражению его лица, что сейчас в лучшем случае он разорвет меня на тысячи мельчайших частиц. Я судорожно начала перебирать в голове, чем мог быть вызван такой гнев. В институт я уже поступила, так что тут все нормально. В квартире вчера пол помыла. В моей комнате конечно бардак еще тот, но папа только что вошел и этого еще не знает. Тем временем папа бросает на меня уничижающий взгляд и как ни странно ничего не говоря проходит на кухню к маме, где закрывается с ней. Я пытаюсь услышать, о чем идет разговор, но они говорят настолько тихо, что мне не разобрать слов. Мне слышны только интонации. «Может быть не во мне дело?» пыталась утешить себя я нелепой надеждой «Может быть у него на работе что-то случилось?»

 

Я услышала, как открылась дверь кухни.

 

- Женя, пойди сюда! – папин тон не предвещал ничего хорошего.

Я поплелась на кухню.

 

- Сядь, - произнес папа.

- Что случилось? – спросила я садясь за стол и непонимающе глядя на родителей. Мамино лицо было настолько бледным, что я решила, что как минимум кто-то умер.

- Какие у вас отношения с Наташей? – начал папа

- Нормальные, - ответила я

- Ты мне тут дурочку то не валяй, - взбесился папа, - я встретил сегодня ее маму, она мне все рассказала.

- Рассказала, что? – решила уточнить я

- Про вашу дружбу с Наташей, - папа сделал такой акцент на слове «дружба», что мне сразу стало понятно, что Наташка все-таки рассказала своей маме про нас, что мои уговоры не делать этого на нее не подействовали.

- Женя, - влезла в разговор мама, - может тебя обидел кто?

- Мам, я вообще не понимаю в чем проблема, - я продолжала тянуть время, в надежде на какое-нибудь чудо. Но чуда не случилось.

- Как тебе это только в голову пришло? – возмущался папа, - ты что не понимаешь, что такого рода отношения – это извращение, это болезнь?

- Это не болезнь, - возразила я, чем выдала себя с потрохами

- Так значит это все-таки правда, - грустно, констатировала моя мама.

- Конечно правда, - взбесился папа, - с чего бы взрослая женщина стала придумывать такие вещи, да еще про свою собственную дочь. Хорошо еще что она мне рассказала, еще не поздно мозги ей на место поставить.

- Пап, мои мозги вполне на месте. Я ничего такого ужасного, по-моему, не делаю, - пробормотала я.

- Это только по-твоему, - продолжал папа, - Что за необходимость заниматься этим с девочкой? Тебе что парней мало?

- Но я ее люблю!

- Я не желаю слушать этот бред! Любит она ее! Ничего как любишь, так и разлюбишь! Как я теперь соседям в глаза смотреть должен? Ты об этом подумала? У них любовь! А все теперь краснеть должны. Поедешь лечиться вслед за своей любовью! Я тебе это быстренько организую. И даже не надейся оказаться с ней в одной больнице.

- О чем ты говоришь? - не поняла я.

- О том, что твою Наташеньку сегодня отправили мозги полечить, и о том, что если ты не выбросишь из головы эту чушь, то тоже отправишься лечиться.

- С чего ты взял, что она в больнице? – спросила я.

- С того! – заорал папа, - и даже не надейся, что мы с мамой когда-нибудь этот изврат воспримем как норму! Выйдешь замуж, родишь ребенка, потом делай что хочешь. Если твой муж будет считать такие отношения нормой, то это его дело. А пока ты наша дочь и мы за тебя отвечаем.

- А что когда я выйду замуж я перестану быть вашей дочерью? – съязвила я

- Знаешь, дорогая, - ухмыльнулся папа, и по этой его ухмылке мне стало абсолютно понятно, что мне надо заткнуться, что дальнейшие разговоры только ухудшат ситуацию, что родители не готовы ничего ни обсуждать, ни принимать, - ты не в том положении, чтобы умничать.

- Я поняла, - сказала я, - я не права, больше этого не повторится. Я пойду в комнату?

- Иди, - буркнул папа, - иди и подумай о том, что ты сделала.

- Хорошо, - пообещала я и мгновенно удалилась в свою комнату.

 

Я пыталась дозвониться до Наташки, но совершенно безуспешно.  На следующий день я пошла к ней домой, мне открыла дверь ее бабушка и сказала, что Наташа заболела, и чтобы больше я никогда не появлялась на пороге их квартиры и не звонила, если не хочу неприятностей. Я вернулась домой совершенно потерянной. Я не знала, как мне ее разыскать. Я не могла тогда понять почему Наташка ничего мне не сказала, почему она не звонит мне. Я лежала на своем диване и думала, о том, что возможно со мной и вправду что-то не так. Действительно обычно девочки любят мальчиков, с ними гуляют, целуются, мечтают выйти замуж. А я? Я совсем не мечтаю о замужестве, я люблю Наташку, я хочу быть с ней и только с ней. Я даже не могу представить, что на ее месте может оказаться какой-то мальчик. Я чувствовала себя отвратительно. Я впервые серьезно задумалась о том, кто я. И не нашла ответа. Я совершенно точно не могла сказать о себе, что я мальчик. Я отчетливо понимала, что я девочка. Но я не чувствовала того, что должны чувствовать девочки. Почему это так возмутило моих родителей? Почему Наташку отправили лечиться? Неужели это правда такая болезнь? Надо ли немедленно измениться? Или хотя бы попробовать? С кем мне поговорить об этом? У кого спросить? Если даже это болезнь, то есть же еще такие же больные. Как их найти? Эти вопросы мучили меня. Я чувствовала, что я совершенно нормальная, что мое отличие от нормы только в том, что я люблю Наташку, а не какого-нибудь там Колю или Петю. Но я же никому не причиняю этим никакого вреда. Почему же тогда это вызывает такой негатив у родителей? Я решила, что будет вполне нормальным спросить об этом у мамы. У кого же еще спросить о причине недовольства, как ни у того, кто недоволен. Я выбрала время, когда папы не было дома и задала маме вопрос:

 

- Мам, а что плохого в том, что мне нравится Наташка, - слово люблю я не стала произносить, вспомнив о том какое бешенство оно вызвало у папы.

- Женя, это не нор-маль-но! – очень четко и внятно ответила мама, - Пожалуйста, выкинь это из головы и живи нормальной жизнью, как все. Ты поступила в институт, через неделю у вас начнутся занятия, познакомишься с новыми ребятами, влюбишься, будет интересная жизнь.

- Но, мам, я не хочу влюбляться в кого-то другого, - попыталась возразить я.

- Женечка, давай закроем эту тему раз и навсегда, - сказала мама, - Ты, когда подрастешь, то поймешь, что мы с папой были правы. А сейчас просто поверь нам на слово. Договорились?

- Договорились, - ответила я.

 

Мама как нельзя более доходчиво объяснила мне, что бесполезно соваться к ней с вопросами, которые так мучили меня. Мне надо было самой разобраться в себе.

 

И я разбиралась…

 

Родители пребывали в счастливом неведении целых 6 лет. Мне кажется, что они даже успели забыть о существовании Наташки. У них была вполне примерная по их понятиям дочь и трехлетняя внучка. Их дочь, то есть я, послала мужа ко всем чертям и жила самостоятельно, не забывая навещать родителей не реже чем раз в неделю.

 

И надо же было такому случиться, чтобы моя тетя в присутствии всех мыслимых и немыслимых родственников и, что еще хуже, в присутствии моих родителей спросила у моей малолетней Настеньки:

 

- Когда же наша мама себе мужа найдет?

- А зачем? – удивилась Настя, - у нее Дина есть.

- Какая Дина? – переспросила ничего не понимающая тетя

- Ну просто Дина. Она к нам ночевать приходит и сказки мне рассказывает. А еще она меня из садика забирает, когда мама на работе задерживается, - сообщила моя дочь.

- А где же она спит, когда у вас остается? – поинтересовалась тетя.

- Как где? С мамой. Она мамочку знаешь, как любит!

 

У всех присутствующих на лицах застыло неподдельное удивление. Мне удалось тогда перевести разговор на какую-то другую тему, но на следующий день папа примчался ко мне в гости.

 

- Женя, ты опять за старое принялась? – возмущался папа.

 

И я снова пыталась объяснить ему.

 

- Пап, ну чего ты заводишься? Ну какая тебе разница с кем я сплю?

- Да никакой! Спи ты с кем хочешь! Но нельзя же это делать в присутствии ребенка! В какое положение ты ставишь нас с мамой?

- Я вас с мамой ни в какое положение не ставлю… Я взрослый человек и хочу жить так как мне нравится.

- Дорогая, ты не в лесу живешь. Вокруг тебя есть люди и с ними надо считаться! Как я должен объяснять всем почему ты спишь с какой-то Диной, что я должен отвечать, когда меня спрашивают, как дела у моей дочери?

- Пап, мне не совсем понятно почему ты считаешь нормальным обсуждать с кем-то мою жизнь…

- А как же иначе? Мы все одна семья, мы должны быть в курсе событий

- Пап, не надо быть в курсе моих событий, если ты не готов принимать меня такой какая я есть. Ты можешь считать меня больной, извращенкой, кем угодно. Но я не поменяюсь. Так всегда было и будет.

- Но ты же была замужем! – воскликнул папа, - Зачем тебе снова это понадобилось?

- Пап, одно другое не заменяет и никогда не заменит. И выбирая между мужчиной и женщиной я всегда выберу женщину.

- Я никогда этого не приму! – сказал папа, громко хлопнув дверью. Минут через десять он вернулся.

 

Он говорил тогда очень много и очень долго о том, что мы семья, что я его дочь, несмотря ни на что. Что в семье люди заботятся друг о друге. Потом очень плавно перешел к обязанностям и остановился на том, что-то что я делаю надо скрывать.

 

- Женечка, мало ли у кого какие пристрастия. Но делать же это надо с умом, так чтобы ни у кого и мысли не возникло, что с тобой что-то не так. Ведь живут же люди в семье, имеют любовницу годами, и никто даже не догадывается об этом. Я верю в то, что любовь существует. Я прекрасно знаю, что она появляется вдруг, внезапно и ты ничего не можешь с этим поделать. Но это же не повод рушить все вокруг.

 

- Пап, я ничего не рушу, - попробовала вклиниться я в его монолог.

- Женя, ты эгоистка. Конечно, так как живешь ты гораздо легче. Но также нельзя. Ну встречайтесь вы так чтобы об этом никто не знал. Ни я, ни мама, ни соседи, никто. Зачем афишировать? Много разного в жизни случается. Можно влюбиться, да, но есть ответственность какая-то…

- Пап, что ты сейчас мне пытаешься доказать? – спросила я.

- Да ничего! – возмутился он, - я просто говорю тебе о том, что можно иметь нормальную семью и любовницу. И так может длиться годами.

- А как при этом чувствует себя любовница? – поинтересовалась я.

- Конечно ей больно, и ему больно. Но только им двоим, понимаешь? И никто из окружающих: ни жена, ни дети, ни родители не страдают при этом.

- А любишь при этом жену или любовницу? – поинтересовалась я

- Теоретически, - подчеркнул папа, - любовницу.

- То есть ты считаешь, что женщина, которую ты любишь, не достойна большего, она не достойна иметь семью с любимым мужчиной. Ты считаешь нормальным причинять ей боль?

- Женечка, ну так бывает, и это приходится принять как данность. А твоя честность и открытость – кому от нее хорошо?

- По-моему, если уж заявляться на такую суперответственность и какую-то высокую мораль, то честнее не заводить любовницу, - предположила я.

- Да, но чувства возникают и от тебя это не зависит, - парировал он

- Возникают, но можно не давать им развиваться. Можно просто сделать так чтобы она, я имею ввиду любовницу, никогда даже и не узнала о твоих чувствах. И тогда ей не будет больно.

- Молодая ты еще! Вот повзрослеешь, тогда мы с тобой на эту тему поговорим.

 

Мы договорились с папой о мирном сосуществовании, а также о том, что я избавлю их с мамой от информации о своих отношениях с девушками и перестану носить кольцо на большом пальце хотя бы в их присутствии.

 

Светлана Петровна провела в нашей квартире около двух часов, попричитала, поохала, покричала, полюбовалась малышкой, сообщила что Анечка как две капли воды похожа на маленькую Иришку и удалилась. Она сказала Ирке, что вместо Риммы отлично справится с обязанностями няни, что родная бабушка лучше, чем чужая женщина, но Иришка категорически отказалась от этого предложения. Как я поняла ее мать сильно обиделась, приняв этот отказ за недоверие.

 

- Слушай, вот как она себе представляет, - обращаясь ко мне рассуждает вслух Ирка, - она будет сидеть с Анечкой при этом напрочь отказываясь принимать наши с тобой отношения.

- Малыш, да не бери ты в голову это. Она никак себе не представляет. “Она в шоке и осмыслит случившееся не раньше, чем через пару дней”, - говорю я.

- Ты думаешь она сможет все это принять?

- Нет, не сможет и никогда не примет. В лучшем случае она сделает вид, что приняла, и станет ждать, когда же наконец мы с тобой расстанемся.

- Жень, ну почему так? – с детской обидой в голосе спрашивает моя Иришка, - Почему ей не важно, что я счастлива с тобой? Почему для счастья в ее представлении непременно надо быть замужем? Почему она принимала мою семью с этим уродом, видела, что мне с ним плохо, но все равно его принимала?

- Я не знаю, котенок, но так всегда бывает. Мне уже сорок лет и двадцать пять из них я пытаюсь найти ответ на этот вопрос. Поняла только одно: люди либо сразу все это принимают, либо не принимают никогда.

- Грустно это, - говорит Ирка, кладя голову мне на плечо.

 

- Люблю тебя.

 

Продолжение следует...

 

Все права защищены


23.02.2018

Полезные статьи