Ступеньки. Глава 8

Ступеньки

Юлия Богельфер

Глава 8

 

За субботу мы успеваем купить, все что только может понадобиться малышке. Иришка с восторгом раскладывает все по полочкам и шкафчикам. Наша спальня за пятнадцать минут превращается в детскую. С одной стороны, меня это несколько огорчает, потому что я еще не успела насладиться жизнью вдвоем с Иришкой, той жизнью, когда живешь только друг для друга. Но с другой стороны, я вижу, как она счастлива и меня это несомненно очень радует.

 

Мы ищем няню. За воскресенье мы находим по агентствам и знакомым одиннадцать кандидатур и назначаем им на понедельник смотрины.

 

- Женя, мне кажется, что так мы никогда никого не найдем, - грустно говорит Иришка, познакомившись с седьмой девушкой. - Они же все какие-то сумасшедшие.

 

- Малыш, ну почему сразу сумасшедшие? – интересуюсь я.

- Потому что одна еще в школе учится, как ей ребенка то доверить! Другая повернутая на религии, она же как только узнает кем мы друг другу приходимся тотчас сойдет с ума, и мы останемся без няни. Третья – только что с панели. Четвертая какая-то очень грязная, она, по-моему, моется в лучшем случае раз в неделю, от нее воняет.

- Ладно, котенок, давай открывать, пришла восьмая, может с ней повезет.

 

В нашей прихожей появляется дама лет пятидесяти, со словами:

 

- Ну-с, кто у нас ребеночек?

 

Мы с Иркой переглядываемся, а дама продолжает, протягивая мне руку.

 

- Я Олимпиада Бориславовна

- Женя, - представляюсь я, пожимая ей руку.

- А вы деточка, вероятно Ирочка?

 

Иришка кивает. Я беру у Олимпиады куртку и предлагаю ей пройти на кухню.

 

- Боже! Какое прелестное создание, - восхищается женщина появившейся в дверях кухни Линдой.

 

Собаке явно не нравится такая фамильярность, она обходит Олимпиаду с недовольным видом. Мы проходим на кухню, а Линда ложится на пороге. Мы с Иришкой не видим в этой даме никаких особых недостатков, за исключением ее имени и безумной восторженности. И вот когда мы уже практически готовы согласиться на ее услуги, Линда внезапно встает, подходит к Олимпиаде Бориславовне и начинает тихонько порыкивать. Я никогда раньше не видела, чтобы Линда на кого-то рычала.

 

- Линда, ты что? – удивляется Ирка.

 

Собака начинает рычать настойчивей в ответ на вопрос своей хозяйки. Олимпиада протягивает к собаке руку, и я обнаруживаю, что у нашей милой Линдочки есть не просто зубы, которыми она жует свою еду, а настоящие клыки, которые она демонстрирует с непонятным упорством.

 

Я протягиваю к собаке руку, берусь за ее белоснежную гриву и притягиваю ее к себе.

 

- Линда, ты что с ума сошла? Ну перестань. Как ты себя ведешь?

 

Собака успокаивается и послушно ложится рядом со мной. Мы продолжаем разговор с Олимпиадой.

 

- Вы покажете мне вашу малышку? – спрашивает женщина.

- Конечно, - соглашается Ирка.

 

Мы встаем и направляемся в комнату, но Линда преподносит нам сюрприз. Она встает в дверном проеме и наотрез отказывается пускать Олимпиаду в комнату к Анечке. Иришка берет малышку на руки, собака стоит между Иришкой и дамой, лицом к последней, смотрит на меня и всем своим видом дает мне понять, что готова растерзать Олимпиаду Бориславовну, если только Иришка еще хоть на сантиметр приблизится к потенциальной няне. Я решаю, что правильнее будет положиться на интуицию нашей собаки, и не дожидаться, когда она бросится на женщину.

 

- Малыш, - обращаюсь я к Иришке, - покорми пока Анечку, а я провожу Олимпиаду Бориславовну.

 

Я обещаю женщине, что мы ей непременно перезвоним и выпроваживаю ее за дверь.

 

- Что это было? – спрашиваю я у собаки.

 

Линда радостно виляет хвостом в ответ.

 

- Жень, я ее никогда такой не видела.

- Наверное стоит ей поверить, котенок. Что-то с этой теткой не так. Мы не видим, что, а Линда вероятно знает.

 

Собака внимательно выслушивает наши реплики, благодарно смотрит на нас обеих и удаляется на свой диванчик.

Ко всем остальным кандидатурам собака отнеслась совершенно равнодушно. Но нам не подошла ни одна из них.

Вечером я иду в магазин.

 

- Женя, - обращается ко мне какая-то женщина, - Женя, вы меня не узнаете?

 

Я нахожу в этой женщине какие-то знакомые черты, но никак не могу вспомнить ее.

 

- Я Настенькина воспитательница, Римма.

- Господи, Римма, я тебя не узнала сначала. Вот это встреча! Какими судьбами ты тут оказалась?

- Я живу в соседнем доме. А ты?

- А я переехала сюда несколько лет назад.

- Как Настюша?

- Нормально, вышла замуж, - начала я и остановилась, - Ты все так же в садике работаешь?

- Нет, Жень, садик наш закрыли, меня сократили. Вот уже полгода работаю курьером, жить то на что-то надо. Пробовала няней устроиться…

- Римма! Господи! Ты еще хочешь работать няней? – спрашиваю я и хватаю женщину за рукав.

- Жень, ты знаешь, это зависит у кого работать. Я попробовала, но у людей очень странное представление о том, что входит в обязанности няни. И потом я не могу, когда меня в доме за человека не считают. Мне нравится возиться с детишками…

- Идем, - я тяну ее за рукав прочь из магазина, - Риммочка, ты тот человек, которого мы ищем. Нам нужна няня.

- Кому? – удивляется Римма

- Нам с женой нужна няня.

 

Она вопросительно смотрит на меня, явно ничего не понимая.

 

- Ну чего ты уставилась на меня, словно я приведение какое-то?

- Я не очень поняла, как это вам с женой…

- Римма, у меня есть жена. Вот у тебя есть муж?

 

Римма утвердительно кивает головой.

 

- Ну вот, а у меня есть жена, которая недавно родила нам Анечку. И теперь нам нужна няня. Риммочка, соглашайся, - настаиваю я, стоя у собственного подъезда.

- Жень, погоди, это так неожиданно…

- Римма, ты наша последняя надежда. “Идем, я вас познакомлю, ты увидишь моих девчонок и согласишься, я уверенна”, - говорю я, открывая дверь подъезда.

- Слушай, я всегда видела, что ты слегка сумасшедшая, но что настолько, - смеется она

- Я не слегка, я на всю голову ненормальная, но мы не случайно встретились в магазине, это звезды, это судьба, - специально тараторю я, вспомнив слабость Риммы к астрологии.

 

Линда радостно встречает нас в дверях, словно понимает всю ответственность момента. Она встречает Римму так словно знала ее всю свою жизнь и очень скучала по ней последние пару недель.

 

- Она всех так встречает? – интересуется Римма

- Нет, дорогая, только тебя, - честно отвечаю я, подмигивая собаке, и обращаясь к ней добавляю, - иди позови Иришку.

Собака молниеносно удаляется в комнату, откуда доносится Иришкин голос:

- Женька, сейчас я ее переодену и приду

- Малыш, я нашла няню, мы на кухне, приходи.

 

Мы сидим втроем на кухне и болтаем обо всем подряд. Я прекрасно вижу, что Ирке Римма вполне симпатична как няня для нашей Анечки. Это безусловно радует меня. Но Римма неожиданно спускает меня на землю.

 

- Ирочка, - говорит она, - а ты прекрасно выглядишь для молодой мамочки.

- Спасибо, - улыбается Иришка и опускает глаза.

- Тебя, когда из роддома выписали? – спрашивает Римма.

 

Настает пауза, потому что мы были совершенно не готовы к такому вопросу. Предполагается что нормальные люди на него отвечают быстро. Я начинаю судорожно отсчитывать дни, чтобы понять, когда же ее выписали, а Римма, не дождавшись ответа продолжает заваливать нас вопросами о том в каком роддоме она рожала, присутствовала ли я при родах, как они прошли, сколько часов и так далее. Я решаю прервать этот поток Римминого сознания.

 

- Остановись пожалуйста, - говорю я, - дай человеку придти в себя, ты ее шокируешь столь интимными вопросами.

- Ой, - извиняющимся тоном произносит наша будущая няня, - я как-то не подумала. А вот когда я рожала…

- Римма, остановись, - настаиваю я, - и давай уже сменим тему.

- Жень, - обращается ко мне Иришка, - я пойду, пожалуй, спать, что-то я устала. Не засиживайтесь. Ладно?

 

Она встает, нежно целует меня в щеку и уходит. Я чувствую, как в воздухе повисли кучи Римминых вопросов и нарушаю тишину, озвучивая ей условия работы и оплаты.

 

- Так ты согласна? – спрашиваю я.

- Еще бы! Конечно согласна. Женька, ты как подарок, свалившийся на мою голову.

- Римм, только есть одно условие.

 

Она вопросительно смотрит на меня.

 

- Мы никогда не будем обсуждать тему Аничкиного рождения, ты никогда не будешь задавать вопросы на эту тему ни мне ни Ирке. Если ты хочешь о чем-то спросить, то спроси сейчас, и больше мы к этому не будем возвращаться.

 

Я чувствую, что Римму раздирает на части от любопытства, но она молчит.

 

- Риммка, я понимаю, что у нас не совсем обычная семья, возможно тебя это как-то шокирует. Но нам нужна няня не на пять минут и не на неделю, а как минимум года на три. Мне бы очень не хотелось, чтобы между нами были какие-то недосказанности.

- Жень, а кто отец малышки? Ты не подумай, что я лезу в ваши отношения, ну просто, а вдруг он явится, когда я буду с ней одна.

- Отца как такового нет. Мы воспользовались услугами анонимного донора, так что даже теоретически никакой папаша появиться тут не может, - отвечаю я.

- А как обстоят дела с бабушками, дедушками? – продолжает Римма

- Они пока ничего не знают. Ни ее родители, ни тем более мои, не в курсе, что у них есть внучка. Понятно, что это временное явление. Думаю, что как только им станет известно, начнутся войны мирового масштаба, поэтому мы не спешим им сообщать. Но рано или поздно это случится, в общем будем решать проблемы по мере их поступления. Одно неизменно, в наше отсутствие за Анечку отвечаешь ты и никто другой, кем бы этот другой себя не называл.

- Нет, ну это-то понятно. Жень, еще один вопрос мне пришел в голову.

- Спрашивай, - говорю я. Я знаю Римму уже много лет, у нас с ней были достаточно близкие, даже дружеские, отношения, в те времена, когда Настя ходила в детский сад. Поэтому я совершенно спокойно воспринимаю Риммины расспросы.

- Как Анечка тебя должна называть? Тоже мамой?

 

Я задумалась, потому что эта проблема мне пока еще в голову не приходила.

 

- Я пока не знаю, мы обсудим это с Иришкой и скажем тогда тебе. Ладно?

- Ну хорошо, - улыбается Римма, - странные вы какие-то.

- Почему странные? – удивляюсь я.

- Мне вот это сразу пришло в голову, а у вас было как минимум девять месяцев, и вы до сих пор не знаете, как она будет тебя называть…

- Ну да, вот такие мы затейницы, - смеюсь я. – Риммка, у меня нет ответов на целую кучу вопросов.

- Ну а как Настенька? - меняет тему разговора Римма.

- Честно? – спрашиваю я.

 

Римма удивленно смотрит на меня, и я отвечаю правду.

 

- Она ушла, заявив, что не хочет видеть меня на своей свадьбе, потому что ей стыдно, что ее мать лесбиянка. Больше я ее не видела.

- И ты не попыталась вернуть ее? – спрашивает Римма.

- Нет.

 

Мы наслаждаемся нашей новой жизнью втроем. Все оказывается не так страшно, как мне представлялось сначала. Присутствие Риммы позволяет нам с Иришкой жить не только для Анечки и заботами о ней. У нас остается достаточное количество времени, чтобы быть только вдвоем, чтобы жить друг для друга. Мы с удовольствием проводим массу времени с малышкой, но не забываем и про себя любимых. Мы, как и раньше не отказываем себе в поездках за город, в общении с друзьями и прочих удовольствиях. Конечно приходится считаться с тем, что, не смотря на выходной проснуться приходится рано, но этот неприятный момент компенсируется тем зарядом положительных эмоций, которым одаривает нас Анечка.

 

Но наша безмятежная жизнь заканчивается в тот самый день, когда малышке исполняется полгода. Все начинается с того, что мой папа своим телефонным звонком изрядно портит нам вечер.

 

- Как ты посмела не сказать нам, что у нас есть правнучка? – начинает орать он в телефонную трубку, как только я подхожу к телефону.

 

Я мысленно проклинаю себя всеми известными мне словами за то, что я вообще подошла к телефону. Он тем временем продолжает.

 

- Женя, ты ненормальная, у тебя уже маразм, по-моему, начался. Ты конечно можешь жить так как считаешь нужным, послав ко всем чертям свою семью. Мы с мамой уже привыкли к этому. Но она же живой человек. Какое право ты имеешь лишать свою внучку семьи!?

 

Я беру себя в руки и пытаюсь сохранить в своем голосе полное спокойствие.

 

- Папа, погоди кричать. Какая внучка? О чем ты вообще говоришь?

- Не прикидывайся что ты ничего не знаешь! Настя только что нам все рассказала, - возмущается он

- Ну значит ты более информирован чем я. И мне не понятно почему ты при этом мне задаешь какие-то вопросы, - сдержанно отвечаю я, при этом выразительно глядя на Ирку.

 

Она начинает понимать, о чем идет разговор.

 

- Женя, - орет папа, - это уже не шутки. Где ребенок?

- Пап, ты можешь хотя бы пояснить мне что происходит?

- Ах тебе не понятно? Ты присвоила себе Настину дочку! Вот что происходит. Ты воспользовалась тем, что девочка была не в себе и просто присвоила ее себе. Как какую-то вещь.

- У Насти родилась дочка? – удивленно спрашиваю я. – Ну, наверное, я ее с этим поздравляю. А также себя, что я теперь вероятно бабушка. Да, кстати, спасибо что сообщил мне эту новость.

- С тобой бесполезно говорить! – орет папа и швыряет трубку.

 

Я не успеваю перевести дыхание, как телефон звонит снова и на этот раз в трубке я слышу уже голос свой дочери.

 

- Мам, я была не права…

 

Я не произношу ни звука. Я знаю, о чем пойдет сейчас разговор. Я готовилась к нему, но не думала, что он произойдет так скоро.

 

- Мам, где моя дочь?

- Настя, ты что совсем рихнулась? Ты почему меня об этом спрашиваешь? Что ты сделала с ребенком? Ты что его бросила?

- Не его, а ее. Мама, не притворяйся, что ты ничего не знаешь! – Настя начинает рыдать, и в разговор встревает моя мама.

- Женечка, послушай меня. Мы все когда-то в чем-то были не правы. Но сейчас нам всем есть ради кого объединиться. Не лишай девочку семьи. Я умоляю тебя!

- Мама, ты о какой девочке сейчас мне говоришь?

- О твоей внучке! Ну что же ты такая упрямая! Женя!

- Мама, я никакую внучку никакой семьи не лишаю. Вы что там все с ума посходили что ли?

- Женечка, скажи мне правду, пожалуйста.

- Мама, с каких это пор ты стала такой любительницей правды? Что ты хочешь услышать?

- Где Аня?

- Мам, где сейчас находится Настина дочь мне абсолютно не известно, скажу больше я не собираюсь участвовать в ее поисках, - отвечаю я.

- Если, то что ты мне говоришь правда, то тогда получается, что Настя потеряла ребенка…

- А от меня то вы чего хотите?

- Не знаю, Женя, но мы вроде как одна семья…

- Мама, мы не одна семья, не надо заблуждаться. У меня своя семья, которую вы никогда не принимали и принимать не собираетесь.

- Что Ника твоя вернулась? – спрашивает мама.

- Нет, мою жену зовут Ира, если тебе это интересно, - кратко и холодно отвечаю я.

- Мне это совершенно не интересно. Мне только интересно где сейчас полугодовалый ребенок.

- Ну как найдете, скажете, - заканчиваю разговор я и отключаю телефон, чтобы избавить себя от телефонных разговоров которые могут продолжаться всю ночь.

 

Я достаю из холодильника бутылку виски, и пересказываю Иришке мой телефонный разговор.

 

- И что мы будем делать? – спрашивает Иришка

- А надо что-то делать?

- Жень, она же твоя дочь. Ты не сможешь жить так, словно ее нет, - с какой-то грустью в голосе говорит Ира

- Я уже достаточно долго живу так словно ее нет. У меня была надежда, что она вернется, что поймет. Но теперь… Малыш, все это конечно грустно и больно, но у меня есть ты и Анечка, и я хочу, чтобы всю оставшуюся жизнь мы прожили втроем. И в нашу жизнь я больше никого не впущу, даже собственную дочь. Она взрослый человек, она сделала свой выбор. В конце концов она поступила так как считала нужным. Почему теперь я должна отвечать за ее поступки?

- Потому что она твоя дочь.

- Да, котенок, она моя дочь, и мне очень больно от того что она выросла такой дурой. В этом конечно есть доля и моей вины. Но тут уже ничего не поправишь. Я люблю тебя, и моя семья ты.

- Женька, но это жестоко по отношению к ней, да и к твоим родителям.

- Я знаю. А что ты предлагаешь? Сказать им правду?

- Нет.

- Тогда что? Как только я подпущу их к себе хоть на сантиметр ближе, они окажутся у меня на голове, они будут влезать во все, все наши с тобой вечера, да и дни тоже, будут такими как сегодняшний. И это в лучшем случае. Ты хочешь этого?

- Нет.

 

- Я вот тоже не хочу. 

 

Продолжение следует...

 

Все права защищены


23.02.2018

Полезные статьи