Ступеньки. Глава 5

Ступеньки

Юлия Богельфер

Глава 5

 

В этом году осень совсем даже не похожа на осень. Уже октябрь, а тепло как в мае и солнце все еще какое-то летнее. Только шуршащая под ногами листва выдает время года. Я сижу на веранде Иришкиной дачи. Вернее, дача не совсем Иришкина, ее родителей, но они укатили в Грецию на пару недель и теперь я сижу на веранде, в голове нет ни единой мысли, мы недавно проснулись, и Ирка готовит нам завтрак, который более уместным было бы назвать ужином. Но для нас это завтрак. Завтра только воскресенье и еще как минимум сутки можно провести в абсолютно расслабленном состоянии.

 

- Жень, ты чего тут сидишь?

- Смотрю на облака – отвечаю я.

- И что с ними? – интересуется Иришка.

- С ними все в порядке, тащатся по небу.

- Тебе со мной совсем не интересно? – неожиданно спрашивает девушка.

 

Я отрываю свой взгляд от ползущих облаков и перевожу на Иришку. Она стоит в дверях, завернутая в плед, в который она заворачивалась, наверное, еще в детстве, и с какой-то невероятной тоской смотрит на меня. Мне моментально становится неуютно от самой себя. Она такая нежная, такая мягкая, любящая. У нее полно всяких надежд, она еще не разучилась мечтать. А я? А что я?

 

- Котенок, ну с чего ты это взяла? – как можно мягче спрашиваю я.

- Жень, мы с тобой совсем не разговариваем.

Я удивленно смотрю на нее, а она продолжает, сев мне на колени:

- Мы с тобой вместе уже почти год, а я ничего про тебя не знаю. Ты ничего мне не рассказываешь…

- А что ты хочешь знать? – уточняю я, но уже даже не стараясь хоть сколько-нибудь смягчить свои интонации.

- Ну, например, хочу знать сколько тебе лет.

- Тридцать восемь.

- А-а, а я думала, что меньше, - слегка смущается Ира, но все же продолжает допрос, - Еще мне интересно с кем ты живешь…

- Одна, - отвечаю я уже совсем напряженно, в надежде что моя девушка все-таки поймет, что не стоит меня ни о чем расспрашивать, что мне это разговор как минимум неприятен.

- Что совсем одна? У тебя совсем никого нет?

- Я просто живу одна и все, – отвечаю я, встаю, снимая Иришку со своих колен, спускаюсь по ступенькам на землю и раскидывая ногами опавшие листья бреду куда-то вглубь участка. К счастью она не идет за мной.

 

Прошло уже почти два года как мы расстались с Никой и столько же как моя дочь сообщила мне что не хочет видеть меня на собственной свадьбе. Две женщины, которых я любила больше всех на этой земле, ушли, а их слова застряли у меня в голове.

 

«Я не хочу, чтобы кто-то знал, что у меня мать лесбиянка. Не обижайся, но я не хочу, чтобы ты испортила мне всю жизнь. Я сказала всем что меня воспитывал отец, что мамы у меня нет, ну и после этого, как-то глупо получится если ты придешь на свадьбу. Как я объясню кто ты? А так придет папа со своей женой и все нормально.» Я не стала тогда дослушивать пламенную речь своей дочери. Я просто сказала ей, что это ее жизнь и ей решать. «Имей ввиду, Настя, как бы ты сейчас не поступила, тебе с этим дальше придется жить.»  Она собрала вещи и ушла в тот же вечер, страшно обидевшись на меня. Она истерично кричала, что я никогда ее не понимала, что я эгоистка, и что-то еще в том же духе. Но я ничего этого не слышала. Ее слова о том, что у нее нет мамы заглушали все остальные, в которых возможно таилось какое-то здравое объяснение. Но… Я этих слов не слышала.

 

Тот злополучный високосный год начался с Никиного телефонного звонка первого января, в котором она сообщала мне, что хочет семью с мужчиной, детей от него.

 

«Женечка, - рыдала она в телефонную трубку, - я очень люблю тебя, но я хочу жить как все, и, если бы ты была мужчиной, я никогда бы не ушла от тебя.» Дальше я не слушала ее, так же, как и Настю, хотя Ника говорила очень долго, очень много и эмоционально.

 

«У меня нет мамы», «если бы ты была мужчиной» эти фразы разрывали мою голову изнутри, не давали мне покоя ни днем ни ночью. Я решила, что если поменяю всю свою жизнь, то мне станет легче. Я сменила работу, поменяла квартиру, перестала общаться со старыми друзьями, сменила номер телефона, новым знакомым практически ничего не рассказывала о своей прошлой жизни. Я возвела вокруг себя забор, натянула поверху колючую проволоку и тщательно следила за тем, чтобы никто за этот забор не проник. И мне это удавалось, пока в моей жизни не появилась Иришка.

 

Осень прошлого года.

- Евгения Марковна, - вваливается ко мне наша кадровичка, и затаскивает за собой какую-то девчонку, которой на вид ну никак не больше двадцати, хотя как оказалось позже намного больше, - у нас сокращение штата в производственном отделе, я вот подумала, что может быть вам люди нужны.

 

Повисает совершенно нелепая пауза. Я в полном бешенстве смотрю на кадровичку, пытаясь найти хоть какие-то мало-мальски цензурные слова, и сделав над собой гигантское усилие все-таки их, как мне кажется, нахожу.

 

- Лариса, вы считаете нормальным вот так ни с того ни с сего вваливаться и сватать мне сотрудника? Вам бы свахой работать. С чего вы вообще взяли, что мне кто-то нужен? Девушка, вы извините, что при вас приходится выяснять этот вопрос, но…

- Не страшно, я все понимаю, - прерывает меня девушка.

- Евгения Марковна, вы бы хоть послушали меня, - продолжает Лариса, и уже обращаясь к девушке, говорит, - Ирочка, ты подожди меня за дверью, я тебя позову.

 

Ирочка выходит, а я начинаю бешено орать на кадровичку, которая выслушивает все мои вопли, не моргнув глазом.

 

- Жень, ты чего такая сумасшедшая сегодня? – спрашивает Лариса.

- Не знаю, - честно отвечаю я. – Ты меня выбесила, с чего ты вообще взяла, что мне нужны сотрудники, притащила ко мне эту девицу. Глупость какая-то.

- Во-первых, не глупость. Я признаю, что не надо было приводить ее сюда сразу, ну я как-то не подумала. Во-вторых, у тебя Трофимова в декрет уходит…

- В какой еще декрет? – удивляюсь я.

- В самый обыкновенный. Ты что совсем с луны упала? Уже вся фирма об этом знает, а ты как всегда ничего не видишь, не слышишь и не знаешь. Совсем заработалась?

- Я как всегда… Ну да ладно. Эта твоя Ирочка, она же с производства, я не вижу никакой связи с тем что Трофимова в декрет уходит. Трофимова отвечает у меня за поставки оборудования…

- Женька, поговори с ней, она толковая девочка, жалко ее увольнять.

 

Я смотрю на Ларису и всем своим видом пытаюсь дать ей понять, что мне совершенно не хочется этого делать. Но Лариска из разряда тех людей, которым невозможно отказать. Гораздо проще сделать то, о чем она просит. И надо отдать ей должное ни о чем сверхъестественном она никогда не просила, во всяком случае, меня.

 

- Ладно, Лор, поговорю. Только пожалуйста, не устраивай больше в офисе балаган.

 

Лариска подскочила как ошпаренная, раз двадцать сказала мне спасибо, пока выходила.

 

Я сижу и слышу за дверью какое-то шушуканье. Мне становится смешно от того, что кадровичка дает наставления какой-то Ирочке. Мне смешно от того, что я Евгения Марковна, а не Женька.

 

- Ира, - громко говорю я, так чтобы за дверью меня услышали – заходите уже, хватит там шептаться.

 

Она заходит и начинает с каких-то непонятных извинений, за то, что так получилось или не получилось, за что-то еще, в общем я прерываю весь этот бред. После недолгого диалога с ней я понимаю, что голова у девушки на месте, желание работать у нее есть.

 

- Ира, - сообщаю я, - я возьму вас, но с испытательным сроком. Вы, надеюсь, в декрет не собираетесь?

- Я? – неподдельно удивляется девушка.

- Ну не я же… - улыбаюсь я

- Можете быть спокойны, уж куда куда, а в декрет я точно не собираюсь, - отвечает мне Ирина.

- Ну вот и славно.

 

Через пару недель я понимаю, что не ошиблась в девушке, звоню Лариске со словами благодарности.

 

-Вот видишь, а ты на меня кричала, как будто я тебе паука какого принесла.

- Не обижайся, Лор. И еще раз спасибо, девочка действительно толковая, ты молодчина, что привела ее ко мне. Кстати, Трофимова, только вчера мне удосужилась сообщить, что уходит в декрет. Уходит ведь на следующей неделе. Где бы я человека на ее место нашла…

- Ну я рада. Обедать то пойдешь?

- Да, давай через полчаса в столовой встретимся.

 

Я заканчиваю свои дела, запираю кабинет и направляюсь в столовую, в надежде на неплохой обед. Но телефонный звонок рушит все мои планы. Это звонил Сашка, который не признался каким образом он раздобыл мой номер.

 

- Санечка, да не в тебе же дело. Я просто ничего не хочу помнить. Ничего и никого.

- Увидимся? – спрашивает он.

- Да, - отвечаю я, и горло у меня сжимается так, словно я только что съела столовую ложку притонного варенья и запить мне его нечем, - я перезвоню тебе.

 

Аппетит у меня моментально исчез. Я разворачиваюсь, чтобы вернуться к себе в кабинет и обнаруживаю, на себе пристальный взгляд Ирины, стол, который расположен в двух шагах от моего местонахождения. Я смотрю прямо на нее, и она не опускает глаза. За эти несколько секунд, я успеваю разглядеть в них что-то такое, что позволило мне сказать ей:

 

- Выпить не хочешь?

- Нет, но я зайду к вам в конце рабочего дня, - ответила она так твердо, словно начальником была здесь она, а не я.

Я смотрю куда-то совсем вглубь ее глаз, и удаляюсь к себе в кабинет.

 

За это короткое время Ирина смогла проникнуть сквозь возведенный мною забор. Была ли она настолько сильной или просто прошла в калитку, которую приоткрыл своим звонком Сашка? В общем, это не имело никакого значения.

 

Я сижу, пью виски, и разговариваю с Сашкой по телефону. Он порывается ко мне приехать, но я откладываю нашу с ним встречу до выходных. В этот момент в дверях моего кабинета появляется она. Я кивком головы приглашаю ее войти, одновременно заканчивая разговор с Сашкой.

 

- Ирочка, вот скажи мне, если ты не пьешь, тогда зачем ты пришла?

- Хотите, я вас домой отвезу? – спрашивает она.

 

Если бы количество выпитого мною было ну хоть на грамм меньше, вероятно ее вопрос бы сильно меня озадачил. Но этого не произошло.

 

- Хочу, - отвечаю я, с трудом понимая, что делаю, – хочу, чтобы отвезла, но не хочу домой. Пойдем где-нибудь поужинаем.

- Евгения Марковна, может быть все-таки домой?

- Нет.

 

К своему величайшему стыду, я засыпаю у нее в машине, и Ирина привозит меня к себе домой. Девушка объясняет это тем, что я не сказала ей, где мы будем ужинать и она взяла на себя решение этого вопроса.

 

- Я вкусно готовлю, вам понравится, - улыбаясь добавляет она.

- Черт возьми, Ира, так не годится, я же…

- Евгения Марковна, - перебивает она меня, - не годится пригласить девушку на ужин, а потом все отменить.

- Ладно, уговорила, - смеюсь я, - только перестань меня называть по имени отчеству…

- Договорились…

 

Мы ужинаем, она без умолку рассказывает мне о своей собаке, о том, как она побеждает на каких-то выставках, а потом вдруг встав из-за стола походит ко мне, садится на мои колени, обнимает меня за шею и начинает целовать.

 

- Что ты делаешь? – для приличия спрашиваю я, слегка отстраняя девушку.

- Я всегда делаю то, что хочу, и никогда потом не жалею об этом.

 

Она поражает меня своим невероятно правильным ответом на мой тупой вопрос.

 

Я считаю недопустимым спать со своей подчиненной, поэтому быстро нахожу себе другую работу, чтобы муки моей собственной совести не мешали мне спать с тем, с кем я хочу спать.

 

Я смотрю на листья под собственными ногами и меня вдруг осеняет, что мы встречаемся с Иришкой почти целый год, а дня рожденья у нее еще не было. Из этого следует, что он просто-таки на днях должен нагрянуть, а я не знаю, когда именно. Это совершенно непростительное упущение с моей стороны. Как же мне теперь узнать, когда же у нее день рожденья. Спросить прямо – получится не совсем красиво, наверно предполагается, что я об этом уже знаю; заглянуть в паспорт – ну это вроде как рыться в ее вещах…

 

Я возвращаюсь в дом, Иришка в душе, и я направляюсь к ее сумке, находя себе оправдание в том, что мне все-таки надо знать день ее рождения. Я обнаруживаю, что озадачилась этим вопросом как нельзя кстати, потому что день рождения у нее не когда-нибудь, а завтра. Правда мое расследование привело к некоторому побочному эффекту, я заодно выяснила, что она за мужем, и совершенно не разведена, как мною предполагалось раньше. «Если бы ты была мужчиной…» эта идиотская фраза опять пронзает мою голову.

 

Я не могу заставить себя не думать об этом. Я уже почти ненавижу Нику, не за то, что она сделала, а за эти ее слова. Я не могу от них избавиться, они портят мне настроение, чувства, они сковывают все мои желания. В конце концов они портят все Ирке, которая уж точно ни в чем не виновата. Но она очень тонко чувствует мои настроения и вероятно относит все их на свой счет. Я не рассказываю ей ничего, потому что просто запрещаю себе думать о своей прошлой жизни. Единственный человек из прошлого, с которым я поддерживаю отношения, Сашка, но с ним мы никогда не говорим ни о Нике, ни о Насте, ни о ком бы то ни было из наших общих старых друзей.

 

- Иришк, я отъеду ненадолго…

- Куда? – Ирка удивленно поднимает глаза, - ты правда ненадолго, или исчезнешь опять на неделю?

- Правда ненадолго, - говорю я, нежно прижимая к себе девушку, - Ир, мне очень нужно. Я обещаю тебе что вернусь сегодня.

- Можно мне с тобой?

 

Я отрицательно качаю головой.

 

- Жень, ну я тихонечко посижу, я не буду тебе мешать… Ну какие дела у тебя могут быть в субботу вечером?

 

Я знаю, что Ирка не понимает причину моего отъезда. Ей очень грустно, она смотрит на меня как-то выжидательно, и я неожиданно для себя самой вдруг понимаю, как сильно люблю ее.

 

Мне хочется подарить ей что-то особенное, но у меня нет ни одной идеи. Я покупаю в магазинчике около станции цветы. Отчетливо понимаю, что больше не хочу жить одна, что хочу быть с ней, хочу просыпаться по утрам именно с ней, хочу, чтобы каждый вечер она засыпала в моих объятиях. Что подарить? Просто цветы – мне кажется это неправильным, покупать просто что-то чтобы было – еще хуже. Хочется подарить что-то теплое. С этими размышлениями я выхожу из магазина.

 

- Тетенька, возьмите котенка, - слышу я за спиной чей-то детский голос.

 

Я оборачиваюсь и вижу двух девочек, лет одиннадцати двенадцати, стоящих около коробки в которой копошатся маленькие пушистые комочки.

 

- Возьмите котенка, - вторит ей другая девчонка – мы их просто раздаем, чтобы они зимой не погибли.

 

Я сажусь на корточки возле коробки и мой взгляд сразу падает на абсолютно черного котенка, который сидит как-то в стороне от остальных и не участвует в общем ажиотаже.

 

- Это мальчик или девочка? – спрашиваю я.

- Кажется девочка, - слышу я неуверенный и задумчивый ответ.

 

Я беру малыша на руки, убеждаюсь, что это девочка, которой на вид месяца два не больше. Она смотрит на меня голубыми глазами, и я понимаю, что именно ее я и хочу подарить Иришке. Я отдаю девчонкам сто рублей, кладу котенка за пазуху и сажусь в машину.

 

Я смотрю на часы, до наступления следующего дня еще 10 минут. Я курю в машине, и дождавшись полночи подъезжаю к Иришкиной даче. Она моментально выходит мне навстречу.

 

- Женька, я так ждала тебя, - она прыгает мне на шею, и я едва успеваю удержать ее чтобы она не раздавила котенка.

- Котенок, с днем рождения тебя, - я целую ошалевшую Иришку в щеку – завтра наступило уже, а значит можно уже поздравлять.

- Откуда ты узнала? - удивляется девушка, - я точно помню, что не говорила тебе, когда у меня день рожденья.

 

Иркина собака Линда, рыжая колли, разоблачает меня. Она ставит на меня свои передние лапы и настойчиво пробирается мне под куртку.

 

- Линда, ну подожди ты, - обращаюсь я к собаке.

- Что там? – с любопытством спрашивает Иришка то ли у меня, то ли у Линды.

 

Освободившись от собачьих объятий, я достаю черный дрожащий комочек и подхожу ближе к Иришке.

 

- Вот, - мнусь я, - с днем рожденья. Давай он будет жить с нами…

 

Девушка улыбается, берет котенка и вопросительно смотрит на меня, явно ожидая какого-то продолжения.

 

- Я в том смысле, что переезжай жить ко мне… Ир, я люблю тебя…

- Я уже думала, что ты этого никогда мне не скажешь, - говорит Ирка, прижимаясь ко мне.

- Линда, тебе понравится, я выделю тебе диванчик, - сообщаю я собаке о предстоящем переезде.

- Это мальчик или девочка? – интересуется Иришка, рассматривая котенка.

- Девочка, конечно, - улыбаюсь я

- Как ее зовут?

- Еще никак, придумай ей имя.

- Пумка, давай она будет Пумкой.

 

Я соглашаюсь с этим смешным на мой взгляд именем, и мы идем в дом. Линда продолжает крутиться возле машины, явно желая что-то мне показать. Я вспоминаю про цветы, достаю их из машины и удивленно смотрю на собаку.

 

- Ты за этим меня звала? – интересуюсь я у собаки.

 

Линда, вильнув хвостом мчится в дом к своей хозяйке. Вероятно, это поведение означает положительный ответ на мой вопрос.

 

Продолжение следует...

 

Все права защищены


23.02.2018

Полезные статьи