Ступеньки. Глава 4

Ступеньки

Юлия Богельфер

Глава 4

 

Стремительно приближается Новый Год. Я не очень-то люблю этот праздник еще с детства, потому что каждый раз кажется, что должно произойти что-то волшебное и приятное именно в новогоднюю ночь. Но ночь проходит обычным праздником и на утро ничего в твоей жизни не меняется и наступает разочарование. С годами разочарование стало посещать меня за несколько недель до наступления Нового Года.

 

Снег засыпал город до такого состояния, что он оказался просто напросто парализован и не желая ночевать в бесконечной пробке на дороге я предусмотрительно оставила машину дома и перемещала себя весь день общественным транспортом.

 

Я не спеша плетусь домой пешком от метро, потому что знаю, что Ника как всегда задержится на каком-нибудь собрании-совещании. Морозный воздух проникает через расстегнутую куртку прямо под свитер, но застегнуть молнию просто лень. Полное безразличие к себе и окружающему миру.

 

Вероника по-прежнему ищет себя, что неумолимо портит наши с ней отношения, которые мало-помалу превращаются просто в совместный быт с кучей претензий друг к другу. Я чувствую, что не в силах это изменить. Любые мои шаги навстречу только ухудшают ситуацию, так как она воспринимает их как давление. Я просто иду домой, без былого рвения и энтузиазма. Дом стал местом для сна и просмотра новостей по телевизору. У Насти появился молодой человек, музыку она забросила, домой так же, как и я приходит только чтобы поспать. Мы почти не общаемся.

 

У меня в кармане настойчиво звонит телефон, но так как номер, высвечивающийся на экране обозначен как «неизвестный» я не снимаю трубку. Рабочий день закончен и у меня нет совершенно никакого желания разговаривать непонятно с кем и непонятно, о чем. Телефон замолкает и через пару секунд с той же настойчивостью звонит вновь. Я прикуриваю. Телефон не замолкает, я беру его чтобы отключить, но почему-то в последний момент решаю все же узнать кому я так жизненно необходима.

 

- Женя? – слышу я в трубке грубоватый женский голос, но с очень мягкими интонациями.

- Да, я.

- Ну привет…

 

Повисает пауза, которую мне почему-то не хочется нарушать.

 

- А я искала тебя, - продолжает тот же голос.

 

Мое сердце почему-то начинает тарахтеть как сумасшедшее. Я останавливаюсь под деревом, интуитивно чувствую, что разговор будет интересным.

 

- Это ты? – спрашиваю я.

- Не ожидала? 20 лет прошло…

- 22, - уточняю я, - ты сейчас где?

- В каком смысле где?

- В смысле город и адрес. Ты в Москве?

- Да, приехала недавно. В данный момент иду домой под снегом по Свободному проспекту.

- Я сейчас буду, - констатирую я, разворачиваясь обратно к метро и ускоряя шаг.

- Женька, ты сумасшедшая! Мы же, наверное, даже не узнаем друг друга.

- Нат, стой, где стоишь, я буду через минуты десять. Только не уходи никуда!

 

На этом связь прерывается, потому что я уже обнаруживаю себя в вагоне метро. Мне ехать всего одну остановку. Дорога кажется вечностью. Я вспоминаю весь наш с Наташкой недолгий роман во всех деталях и подробностях. Я пытаюсь представить, как она выглядит теперь и не могу. В голове почему-то всплывает образ тоненькой рыжеволосой женщины в коротенькой шубке и джинсах.

 

Я иду по Свободному проспекту всматриваясь в фигуры людей, которые ежатся под своими одеждами и прячут головы от снега в капюшоны и воротники. Я набираю номер Наташкиного телефона и в тот же самый момент отчетливо ощущаю, что она стоит прямо за мной. Я оборачиваюсь.

 

Она не прячется от снега, она стоит, задрав голову вверх и на ее лицо медленно падают снежинки. Она совсем не тоненькая и не хрупкая. На ней вовсе даже не шубка, а короткая, но правда сразу видно, что теплая, куртка. Ее волосы совершенно не рыжие, как мне почему-то казалось, а иссини черные и очень короткие. Она не постарела, нет. Она просто стала совершенно другой, но я все же безошибочно определила, что это именно она.

 

Я стою и молча смотрю на нее, а она на снег. Наконец она поворачивает ко мне голову.

 

- Нат… - тихо говорю я. Я уверенна, что это она, но все же, а вдруг я ошибаюсь.

 

Она улыбается в ответ и теперь я точно знаю, что это она. Так улыбаться больше никто не умеет.

 

- Я постарела? – спрашивает она.

 

Этот вопрос никак не вяжется с ее образом. Образом сильной и уверенной в себе женщины, которой наплевать на свой возраст, на взгляды людей, которая точно знает, что она делает и не ищет одобрений со стороны других.

 

- Нет, просто изменилась, - честно отвечаю я.

- Ты тоже, - смеется Наташа и хлопает меня по плечу, - ты представлялась мне совсем другой. А ты практически мое отражение. Ты ужинала?

- Нет, я вообще со вчерашнего дня не ела, - вспоминаю я, и спохватившись добавляю – просто закрутилась и забыла.

- Идем, - Наташка берет меня за рукав куртки и тащит к переходу.

 

Я вопросительно смотрю не нее.

 

- Я живу в этом доме, - поясняет она, кивая на длинный кирпичный дом, стоящий на противоположной стороне улицы, - или ты предпочитаешь стоять тут под снегом?

 

Посреди ночи я беру такси, благо пробок уже нет, и еду домой, где как мне представляется меня все-таки ждет Ника. Мое представление оказывается ошибочным. Ника спит безмятежным детским сном. Я лежу рядом. «Она даже не поинтересовалась где я. – размышляю я. – Нет меня дома в два часа ночи и ладно. Хоть бы смс-ку чиркнула. Она даже не беспокоится. Интересно, я всегда была ей настолько безразлична? Наверно да, просто я не хотела этого замечать. Почему она со мной? Просто удобно?»

 

Я ворочаюсь и совершенно не могу заснуть рядом с ней, не обняв. Но обнять Нику мне почему-то не хочется, я встаю и отправляюсь спать в кабинет на диван. Лежу смотрю в потолок и ощущаю мучительную пустоту внутри себя. Я знаю, что такая пустота – это начало конца. В ровных и безразличных отношениях можно прожить достаточно долгое время. Весь вопрос – зачем? В сложившейся ситуации, когда у Ники затянувшийся поиск себя, в наших отношениях, возможно, ее устроит совместная безэмоциональная жизнь. Меня нет. Я вспоминаю…

 

Расставание с Диной

 

Она жарит картошку.

 

- Жень, может ты останешься до завтра?

- Нет, ты же знаешь, мне еще Настю от бабушки надо забрать. Да и потом завтра рабочий день, надо выспаться, - отвечаю я.

 

Она поворачивается ко мне, и я вижу слезы, застывшие в ее глазах. Я встаю и подхожу к ней. Я обнимаю ее. Она прижимается ко мне всем телом. Она все понимает, нет даже не понимает, а скорее чувствует, что я не только не останусь до завтра, что я вообще больше не приду. Мне нестерпимо больно, горло противно сжимается, и я не могу выдавить из себя ни слова.

 

- Но почему? – нарушает Дина наше молчание.

 

Я по-прежнему молчу.

 

- Женька, давай попробуем начать все заново. Может у нас получится?  - слезы катятся по ее щекам. – Мне нужна только ты. Я не смогу без тебя.

- Сможешь, - выдавливаю из себя я, - сможешь, детка. Нам было действительно очень хорошо, но без любви я не могу.

- Ты не любишь меня? – тихо спрашивает она.

Я молчу, потому что не могу соврать ей. Она все понимает без слов.

- Куда все делось, Жень? Может быть нам просто кажется, что мы разлюбили друг друга?

- Нет, Дин, не кажется. Все что нас с тобой связывает, так это просто привычка.

- Почему же тогда так больно? Почему такая пустота? Не уходи…

- У тебя картошка подгорает, - я пытаюсь сменить тему.

- Мы останемся друзьями?

- Нет, - отвечаю я как можно холоднее, чтобы не давать ей повода хоть на что-то надеяться.

 

Дина выжидающе смотрит на меня, я чувствую, что сейчас мне придется еще что-то говорить. Я решаю не откладывать объяснения на потом:

 

- Дина мы не сможем дружить. Я не смогу с тобой дружить. Я любила тебя, очень. После этого воспринимать тебя как друга невозможно. Ты была моей девушкой, Дина, так и останется. Ты останешься для меня девушкой, которую я любила.

- Но мы же сможем встречаться? Ходить в кино, в гости, в клубы? – не унимается Дина.

- Спустя какое-то время может быть мы сможем нормально пообщаться, однажды случайно встретившись в метро или в клубе. Но должно пройти время.

- Жень, кто она? – спрашивает Дина.

- Никто. Почему ты думаешь, что причиной расставания непременно должна быть другая девушка?

- А что еще? – удивляется она.

- Дин, давай закончим на этом. У нас были прекрасные отношения без скандалов, без выяснений отношений. Давай так же их и закончим.

- Но я люблю тебя…

 

Я спускаюсь на лифте, выхожу на улицу под мерзкий моросящий дождь. Быстро сажусь в машину и выезжаю из двора, потому что точно знаю, что Дина смотрит сейчас в окно. Если я не отъеду немедленно, то она спустится, сядет в машину и мы еще долго и мучительно будем разговаривать. Потом я поднимусь к ней, мы ляжем в ее постель. Наутро мне опять будет отвратительно оттого, что я использую человека, который любит меня. Я не хочу этого…

 

Исчезнув из Динкиного поля зрения, я останавливаюсь на парковке у какого-то супермаркета, открываю окно и глушу двигатель. Закуриваю. Дождь заливает внутрь машины и мой левый бок очень быстро становится мокрым. Я не обращаю на это особого внимания. Я почти задыхаюсь от боли, съедающей меня изнутри. Я не могу заставить себя полюбить ее. В ней практически нет изъянов, она совершенство. Она нежная, заботливая, любящая. У нее уютный дом, где она ждет меня в любое время суток. Она великолепно ладит с Настей. Она могла бы стать для нее хорошей мамой, чего нельзя сказать обо мне. Но я не люблю ее! Это несправедливо, она заслуживает большего… Я причиняю ей боль! За что? Да не за что, а просто потому что не люблю ее. Она знала это с самого начала, но надеялась, что я полюблю ее. Мне тоже этого очень хотелось, но… Она безупречна и это раздражает, это приводит меня в бешенство. Меня бесят ее идеально выглаженная одежда, ее доведенный до совершенства маникюр. Бесит ее безропотность во всем. Я могла позвонить ей среди ночи и сообщить, что напилась в каком-нибудь клубе, и она немедленно мчалась меня спасать. Ни слова недовольства. Она никогда не задавала ненавистный мне с детства вопрос «ты где?». Она предоставляла мне полную свободу во всем. Она давала мне все, что мне было нужно. Но я так и не смогла полюбить ее. Мне было очень больно терять ее, но остаться с ней было совершенно невозможно. Я бесилась и сходила с ума от ее совершенства.

 

- Жень, я на Новый Год поеду к маме, - сообщает мне Ника за завтраком

- Вперед, - отвечаю я, пытаясь сохранить спокойствие.

Ее сообщение звучит как полная нелепица, как абсурд. Но я молчу, и жду от нее каких-то объяснений.

- Ты ничего не хочешь мне сказать? – спрашивает Ника, ставя этим вопросом меня в совершеннейший тупик.

- А я должна что-то говорить? – интересуюсь я

- Я только что сказала тебе, что еду на Новый Год к маме. Ты что глухая?

- Нет, я прекрасно тебя слышу.

- Ну отреагируй как-нибудь!

- Как? Ты приняла решение. Мне оно не нравится, как, впрочем, и многое другое. Но вероятно ты знаешь, что делаешь.

- Ты добилась того, чего хотела! Я полностью стала твоей!!! У меня нет интересной работы, которой я жила и дышала, нет карьеры, которую я выстраивала 15 лет. Нет денег, которые меня вдохновляли и грели, нет секса, которым я гордилась, нет женщины, которой я хочу обладать, нет дома, который для меня крепость, нет интереса жить........ зато Я ВСЯ ТВОЯ!!!!!!! НРАВИТЬСЯ?????!!!!!

- Гордиться сексом – это что-то новенькое! Греться деньгами – это вообще уникально! – юродствую я. – Ника, хватит уже выносить мне мозги. У меня нет больше ни сил, ни желания слушать эту ахинею. Ищешь себя? Пожалуйста ищи, но не надо гадить там, где спишь!

 

Я молча встаю, явно давая понять Нике, что наш разговор закончен, и направляюсь в прихожую. Меня разрывает от ярости. Какого черта она рушит нашу жизнь. Нам было так хорошо и уютно в ней. Во всяком случае мне. Я так не хочу терять ее, нашу жизнь, наши планы и мечты. Но я все отчетливей ощущаю, что наш с Никой союз рушится и я ничего не могу изменить.

 

- Ника, где мои перчатки? – спрашиваю я одеваясь.

- В шкафу! – бурчит она, появляясь в коридоре. – Ты обиделась?

- Нет. Я вообще всю жизнь мечтала встречать Новый Год без тебя.

- Я что не могу к маме съездить? – заводится Ника, - ты постоянно давишь на меня, я уже не понимаю кто я такая!! Я всем жертвую ради тебя, я понимаю, что ради семьи всегда надо жертвовать! И я готова платить дорогую цену за наши отношения

- Достаточно пафосно, - резюмирую я и добавляю – не люблю жертвоприношений

- Ладно, Жень, - смягчается Ника – перемирие! Хватит разгоняться!

- Неплохая идея. Есть вопрос «но как?»

- Каком кверху!!! – неожиданно отвечает Вероника. – Есть такая поза! Я ее тебе всегда демонстрирую и тебе это очень нравится!! И ты просто трахаешь меня для себя! Все очень просто и со вкусом! Как обычно!

 

Мне невероятно сильно хочется ее ударить за эти слова, но все же я беру себя в руки.

 

- Не в этот раз, дорогая! – отвечаю я, - Найди себе мужика, который будет трахать тебя пять минут перед сном и за это терпеть твои бесконечные поиски себя!

- Мне мужик не нужен, ты его заменяешь уже к сожалению, полностью во всем! – кричит на меня Ника.

Я стараюсь не реагировать на Никины безумные изречения и полностью погружаюсь в зашнуровывание ботинок.

- Жень, ну не сердись! – продолжает она. – У меня очередная шизофрения! Она без времени, постоянно присутствует! Иногда затихает, а вообще всегда в активном состоянии.

- Очень удобная позиция, - говорю я, отвлекаясь от собственных ботинок, - насрать в карман, а потом списать на несуществующую шизофрению. За слова отвечать не пробовала? Так попробуй, глядишь и шизофрения закончится!!!

- Жень, ну я же в карман гажу не просто так! Если ты догадываешься, конечно!

- Это уже не столь важно, детка! Важен факт наличия говна в кармане, а причина по которой оно там оказалось в данном конкретном случае уже вторична.

- Поняла, - выдавливает из себя фальшивую улыбку Вероника.

- Ну вот и славно, - говорю я и открываю дверь, с целью все-таки отправиться сегодня на работу.

- Как это воспринять? – удивляется Ника, - мы же не договорили!

- Как считаешь нужным, так и воспринимай. Ты же девушка самостоятельная, со своим супермнением…

 

Я смотрю на нее и вижу совершенно чужое лицо. Передо мной безусловно красивая, но холодная девушка, которая пытается доказать мне что-то, совершенно мне не понятное. Остается надеяться, что ей самой понятна та мысль, которую она пытается до меня донести.

 

Вот уже второй час я стою в пробке в пяти минутах ходьбы от Наташкиного дома. Звоню.

 

- Нат, - говорю я, - ты сейчас где?

- Дома

- Я заеду? – интересуюсь я и не дожидаясь ответа сворачиваю во двор.

- Когда?

- Сейчас, номер квартиры скажи, а то у вас тут домофон.

 

Наташка, нисколько не удивившись моему внезапному появлению, что надо заметить меня радует, сообщает мне код и уже через минуту я оказываюсь на пороге ее квартиры.

 

- Ты уже завтракала? – интересуется она

- Нет

- Врешь, - улыбается она.

- Ну да, вру, - соглашаюсь я. – А что, если уже завтракала, то второй раз нельзя? У тебя сырниками пахнет…

- Ты с вареньем или со сгущенкой будешь? – спрашивает Наташка, плавно перемещаясь на кухню

- Со сгущенкой.

 

Наташка накладывает мне сырники я почему-то подхожу к ней сзади и обнимаю. Она замирает в одной руке держа тарелку в другой тефлоновую лопатку. Я прижимаюсь щекой к ее волосам. Прошло двадцать лет, но мне кажется, что мы расстались с ней совсем недавно, что просто она уезжала в командировку. Она ставит тарелку и поворачивается ко мне лицом. Она смотрит прямо мне в глаза, уверенно, твердо и в то же время очень нежно. Я чувствую, что в этих глазах можно утонуть, заплыв за буйки. Она изменилась, но взгляд и улыбка остались прежними. Запах остался прежним, сводящим с ума.

 

- Вы поссорились? – неожиданно спрашивает Наташка.

- Что? – переспрашиваю я. Переспрашиваю не потому что не слышу вопроса, а потому что хочу взять короткую паузу для обдумывания ответа.

 

Она моментально это понимает:

 

- Что размышляешь как лучше мне ответить? – смеется она, - Просчитываешь варианты?

Мне становится неловко от такой прямоты, а она продолжает:

- Ясно же, что раз ты пришла ко мне утром, то ночь у вас не задалась. А раз ночь не задалась, значит вы в ссоре. Надеюсь, ты придя домой не стала с порога рассказывать о нашей вчерашней встрече?

- Нет, она уже спала.

 

Наташка несколько секунд изучающее смотрит на меня, словно считывает информацию с моего лица.

 

Вчера Наташка до полночи рассказывала мне историю своей жизни. Тогда много лет назад родители действительно отправили ее на «лечение», которое ясное дело не поставило на место Наташкины мозги. Когда ей исполнилось восемнадцать она была выставлена из дома, со словами, что лучше не иметь вообще дочери, чем жить под одной крышей с извращенкой. Обстоятельства сложились в ее пользу, и Наташка уехала в Штаты по обмену студентами. Там она познакомилась с Энни, с которой они счастливо прожили почти десять лет, пока Энни не озаботилась тем, что ей немедленно нужен ребенок. Донор оказался человеком приятным во всех отношениях и в результате Энни просто ушла к нему. Наташка работала в то время в университете в Денвере на кафедре молекулярной биологии. Дальше она меняла работы, девушек, но никакой гармонии в ее жизни не наступало. И вот в поисках этой самой гармонии она полгода назад вернулась в Россию, найдя работу в какой-то крупной фирме. Нашла меня. И вот мы сидим на ее кухне.

 

-Жень, а тебе что на работу не надо?

- Надо, - улыбаюсь я, - но я не поеду. До Нового Года осталось всего ничего, и все носятся за подарками. По городу не проехать. Вчера на метро прокатилась, больше не хочу.

- Ты ничего о себе не рассказываешь. Почему? Как ты жила? – интересуется Наташка.

- Нат, да рассказывать в общем-то нечего. Жила, училась, работала. Дочку родила. С родителями почти чужими стали.

- Не встала на путь истинный? – глумится Наташка

- Не встала, - киваю я.

 

Мне удивительно уютно сидеть на Наташкиной кухне и поедать сырники. За окном опять повалил снег. Мы молчим и просто смотрим друг на друга. В этом молчании проходит целый диалог, это молчание гораздо больше чем слова. Глядя друг на друга мы словно смотрим фильм о том, как прошли эти 20 лет. Слова не нужны, все итак понятно.

 

Я встаю и подхожу к окну.

 

- Зачем ты нашла меня? - спрашиваю я

- А зачем ты искала меня? – спокойно отвечает Наташка вопросом на вопрос.

- И что теперь с этим делать? – спрашиваю я скорее саму себя нежели ее.

 

Наташка обнимает меня сзади, и мы теперь вдвоем смотрим на кружащиеся за окном снежинки, на суетящихся людей, на скопище машин прямо под окнами Наташкиного дома.

 

Я поворачиваюсь и целую ее…

 

В комнате темно, Наташка спит, мягко прижавшись ко мне. Я высовываю руку из-под одеяла и пытаюсь дотянуться до своего телефона, чтобы определить, который сейчас час.

 

Семь часов вечера и четыре пропущенных вызова. Меня безнадежно пыталась отыскать Аня. Настя удостоила меня смс-кой, гласящей о том, что ночевать она сегодня останется у подруги. «Зачем врать то? – мысленно возмущаюсь я. – Понятно же, что никакой подружкой и не пахнет. Что останется у Ромки, с утра вместе пойдут в институт. Какого черта она сочиняет эти сказки?»

 

- Женька, давно проснулась? Спрашивает потягиваясь сонная Наташка.

- Нет, только что. Уже семь вечера…

- Ветер вроде за окном стих. Смотри, а снег все валит и валит.

- Ага, - бурчу я и набираю Анькин номер телефона.

 

Наташка вопросительно смотрит на меня, но я не хочу комментировать свои действия и просто жду, когда подруга снимет трубку.

 

- Ну привет! Что за пожар случился?  - интересуюсь я.

- Жень, ты где сейчас?

- На работе

- Я тебе туда звонила, мне сказали, что тебя сегодня не было и не будет. К мобильному не подходишь. Ты куда подевалась? – тараторит Аня.

- Ты звонила, чтобы узнать о моем местонахождении?

- Да нет… А ты где? – настаивает подруга.

- Ань, какая разница? Так чего ты звонила?

- У меня такие перемены, такие перемены… Мне немедленно надо с тобой все обсудить. Я плохо понимаю, что я делаю, но кажется я влюбилась.

- В кого? – удивляюсь я.

- В Сашку! Он такой чуткий, такой понимающий…

- Стоп! – прерываю я Анин монолог. – Кто такой Сашка?

- Ну ваш друг, Сашка, который возился со мной, с моей истерикой… Ой, мне сейчас так стыдно за свое поведение…

- Ань, слушай, я сейчас несколько занята. Ты только не обижайся. Давай я тебе вечером, когда до дома доберусь перезвоню.

- А сейчас что утро, по-твоему? – смеется Анька. – Мы хотели с Сашкой к вам сегодня заскочить. Можно?

- Да, но после десяти. Раньше я вряд ли попаду домой. Да и Ника тоже будет сегодня поздно.

 

Наташка гладит мои волосы, а я лежу и ужасаюсь себе. Я не испытываю ни малейших угрызений совести ни по отношению к ней ни по отношению к Нике. Я только что изменила собственной жене со своей школьной любовью. Нормальный человек, наверное, при этом должен что-то чувствовать. А что чувствую я? Пожалуй, мне хотелось бы остаться здесь на ночь. Мне не хочется вставать, одеваться и тащиться на улицу, вместо того чтобы продолжать нежиться в постели с Наташкой. Но это все что я чувствую. Мне просто лень вставать. И все! Нет никаких душераздирающих мыслей о том, как я приду домой, как посмотрю Нике в глаза. Я не думаю о том, что возможно сейчас чувствует Наташка.

 

- Жень, ты, о чем сейчас думаешь?

- О том, что не хочу чистить снег с машины, - честно отвечаю я, вздрагивая где-то внутри от собственного цинизма.

- Так вызови такси. Потом вернешься за машиной, - предлагает Наташка с невозмутимым спокойствием.

 

Я понимаю, что тем самым она предоставляет мне повод вернуться.

 

- Завтра? – спрашиваю я.

- Когда захочешь…

- Но мне же на работе надо хоть иногда показываться, - глупо отвечаю я, и начинаю лениво одеваться.

- Тебе кофе сварить?

- Нет, - я направляюсь в коридор, Наташка встает, накидывает на себя рубашку и плетется за мной.

Она стоит босиком в прихожей, прислонившись к дверному косяку, и молча смотрит на то, как я застегиваю куртку.

- Я позвоню… - то ли утвердительно, то ли вопросительно произношу я.

- Господи, какая банальность, – грустно улыбается она.

- Я поеду на метро, машину заберу завтра. Наверное, вечером.

 

Я целую ее в щеку, как-то глупо по-дружески и исчезаю на лестничной клетке. Она закрывает за мной дверь. Я ничего не чувствую. Ничего, кроме недовольства пробками, и снегопадом.

 

Я любила ее, я искала ее столько лет. Мы встретились. Мы переспали. Я же должна что-то ощущать! Ну хоть что-нибудь. Меня ждет дома Ника. Я еду в метро к ней, только что посетив постель другой! И ничего! Никаких чувств! Пустота! Я понимаю, что сейчас приду домой, брошу дежурное «привет! Кто дома?», как обычно повешу на вешалку куртку, поставлю на коврик возле шкафа ботинки, которые после того как они высохнут, Ника уберет в шкаф. Вымою руки, поставлю чайник и плюхнусь на диван. Потом Ника спросит: «Ты чайник для кого ставила?». Я встану и поплетусь на кухню, шаркая тапками и изображая усталость после рабочего дня. Усталостью я буду прикрывать пустоту и безразличие ко всему, что происходит в доме. Ах да, я забыла, что сегодня еще и Анька приедет. Тогда сценарий будет чуть другим. Придя домой после моей дежурной фразы последует «к нам едет Анька с Сашей». После этих слов Ника непременно появится в коридоре с вопросом на лице. Я объясню ей в двух словах смысл предстоящего визита. Ее лицо тут же примет озабоченный вид, и она метнется к холодильнику, чтобы выяснить, чем можно накормить гостей. Как будто они приедут к нам как минимум из голодного края! Ника так любит играть в хорошую хозяйку и заботливую жену. Но к сожалению, только играть.

 

Я меняю сценарий. Я не иду домой, просто гуляю по парку, разбрасывая ногами пушистый снег.

 

- Ты где? – орет Ника в телефонную трубку, - какого черта ты пригласила гостей, а сама где-то шляешься? Мне завтра на работу, между прочим, а я сижу тут и развлекаю их.

- Так не развлекай! – отвечаю я.

- Жень, ты домой вообще собираешься? – смягчившись, интересуется Вероника.

- Минут через двадцать. А что?

- Да так ничего! – Ника швыряет трубку.

 

«Как же все предсказуемо! – размышляю я. – Меняй не меняй сценарий – все одно и то же. Вечное недовольство, игра на публику и пустота! Но домой то идти придется. Не гулять же мне тут до утра!»

 

Сижу на собственной кухне и слушаю Анькину болтовню, о том, как они с Сашкой нашли друг друга, попутно отмечаю, что в Сашкином взгляде нет той эйфории и уверенности в светлом и безоблачном будущем. Ника сидит у меня на коленях и изображает счастливую семейную жизнь. Зачем ей это нужно не понятно.

 

- Так вот мы решили – вещает Аня, - что мы вместе снимем квартиру…

- Макс в курсе? – спрашиваю я

- В целом да, - как-то расплывчато отвечает Анька. – Да какая разница? Я что его собственность?

- Дети останутся с ним? – продолжаю я.

- Конечно…

 

Аня продолжает еще что-то очень эмоционально рассказывать о своих планах, выдавая их за совместные с Сашкой. Я просто смотрю на него, а он на меня. Наш немой диалог длится не долго, но совершенно понятен нам обоим. Я ставлю под сомнение серьезность Анькиных чувств. Сашка не отрицает этого. Он прекрасно понимает, что оставить детей с Максом это утопичный вариант. Что рано или поздно, и скорее рано, Анька вернется к детям и мужу. Он это знает наверняка. Так же как, впрочем, и Макс. В общем, Сашка просто идет на поводу Анькиных желаний, по сути не идущих вразрез с его собственными на данный момент времени.

 

- Что у вас происходит? – интересуется Сашка, выйдя за мной на балкон покурить.

- Ничего. В том то и дело, что ничего не происходит – грустно улыбаюсь я.

- Ее это устраивает?

- Наверное, нет.

 

Сашка смотрит на меня вопросительно.

 

- Что? – спрашиваю я. – Что ты хочешь услышать? Хочешь прочитать мне лекцию, что я должна что-то изменить?

- Нет. Мне просто казалось, что у вас все как-то по-другому. По-настоящему, что ли… Без всех этих идиотских придумок, ролей… Казалось, что вы просто живете и наслаждаетесь вместе этой жизнью.

- Так и было, - вздыхаю я и прикуриваю вторую сигарету.

- И что теперь?

- Пустота. Я по-прежнему люблю ее, но этого явно недостаточно. Она хочет больше, чем я могу дать…

Сашка смотрит на меня с какой-то грустью в глазах, а я продолжаю:

- На Новый Год она едет к маме в Питер…

 

***

До чертова Нового года осталось 2 дня. Завтра Ника уезжает к маме. Настя сегодня уехала с друзьями на неделю в дом отдыха. Ника на корпоративной вечеринке, а я просто бесцельно брожу по центру Москвы. Я не купила еще ни одного подарка… Снегопад не прекращается уже неделю, если не больше. Люди снуют взад-вперед, тащат елки, сумки с едой, влезают в кредиты, чтобы купить подарки. Эта картина производит на меня какое-то грустное и удручающее впечатление. Я брожу и размышляю, куда бы себя деть в новогоднюю ночь.

 

Никогда бы не подумала, что Москва – такой маленький город. Из какого-то ресторанчика вываливается веселая шумная компания, которая естественно привлекает мое внимание. Я прохожу мимо них, машинально улыбаюсь и непонятно зачем поворачиваю голову направо, то ли чтобы прочитать название ресторана, то ли чтобы увидеть через окно интерьер…

 

За одним из столиков сидит Ника… Я не верю своим глазам! Он держит ее за руку, так словно это не он, а я. Она улыбается ему точно так же как улыбается мне. Мне конечно же не слышно, о чем он говорит, мне не слышно, что она ему отвечает. Да это и не нужно. По выражению ее лица, по жестам, по мимике понятно все без слов. Она абсолютно счастлива в данный момент. В ее бокале неизменно сухое красное вино, она наверняка только что съела свой любимый салат с мидиями. Сейчас ей принесут стейк из семги. Я не ошиблась. Все как всегда, только с ним. Мне хочется войти и сесть на его место. Но я стою как вкопанная, не в силах пошевелиться. Сейчас она очень красиво положит маленький кусочек рыбы в рот, и поднимет глаза на своего ухажера. Как она может смотреть на него точно так же как на меня? Интересно от этого взгляда он чувствует то же, что обычно чувствую я? Надеюсь, что нет, хотя это маловероятно. Он приглашает ее на танец. Значит ощущения те же. Я словно смотрю на себя со стороны. Я не могу ни войти внутрь, ни отвернуться. Я буквально приросла к тротуару. Должно быть мне холодно, и скорее всего меня засыпало снегом, но я этого не чувствую. Он целует ее. Целует нежно и бережно, а она тает в его руках.

 

- Молодой человек, - кто-то грубовато берет меня за плечо, и я оборачиваюсь.

Человек моментально убирает руку и с улыбкой, извиняясь, продолжает:

-Ой, извините, девушка, у вас все в порядке? Вы стоите тут уже часа два.

- Я сейчас уйду, - тихо отвечаю я, - вот только докурю.

 

Человек, как я понимаю, охранник ресторана, настойчиво смотрит на меня. Меня это злит, но я понимаю, что это его работа.

 

- Не беспокойтесь, я не террористка, - пытаюсь шутить я, но получается как-то грустно, - я правда сейчас докурю и уйду. Идите внутрь, не мерзните.

 

Он остается стоять на месте, не шелохнувшись. Я, не спеша, докуриваю. И тут меня посещает странная идея: я перехожу дорогу, покупаю в цветочном магазине пять чайных роз, которые она просто обожает, возвращаюсь к ресторану и вхожу внутрь. На входе все тот же охранник.

 

- Вы бы не могли передать эти цветы той девушке, - говорю я, кивая головой в сторону танцующей Ники.

- А что ей сказать? – удивленно интересуется мужчина.

- Ничего! Даже если она спросит, ничего не говорите ей.

- Я правильно понял, просто передать цветы той девушке в платье с открытой спиной?

- Да, спасибо. Не возражаете, если я пронаблюдаю это действие с улицы и потом удалюсь? – иронично спрашиваю я.

- Только если вы не террористка, - шутит охранник.

 

Я возвращаюсь на свой наблюдательный пункт. Танец наконец закончился. Ей приносят цветы. Она смотрит на своего спутника, расплываясь в улыбке. Он не отрицает, что это от него. Он даже не смущается. Ей приятно, его не заботит от кого цветы. Я еду домой.

 

«Интересно, - размышляю я, - она придет с корпоративной вечеринки с цветами? Выбросит их? Если выбросит – у меня есть шанс, если нет – значит там отношения. И вообще к маме ли она едет? Конечно нет! Она едет с ним, мамой она просто прикрылась, точно зная, что теще я звонить не стану! Как она ошибается! Стану, у меня есть шикарный повод – Новый Год!»

 

Она приходит домой позже меня на один час и сорок восемь минут. С цветами! Я встречаю ее в прихожей.

 

- Привет! – улыбается она мне, точно так же как только что улыбалась ему, - я думала, ты уже спишь.

 

Она обнимает меня за шею и прижимается ко мне всем телом. Я стою как столб. Она вручает мне цветы с просьбой поставить их в вазу. Я беру их и смотрю на нее.

 

- Ты чего, Жень? – интересуется она, - ты чего так странно смотришь на меня, даже не поцеловала меня?

Я пытаюсь взять себя в руки и не убить ее прямо здесь в прихожей собственной квартиры.

- Да, так просто не хочу, чтобы ты завтра уезжала, - отвечаю я.

- Ты обиделась? Да?

- Нет, Ник, я не обиделась, просто, знаешь, как-то тоскливо Новый Год и без тебя.

- Ой, Женька, ну перестань. То же мне праздник! Это же не день рожденья! Когда еще я к маме съезжу…

Мне становится невообразимо противно от ее вранья, но я все еще пытаюсь поверить, что она говорит правду.

- Во сколько у тебя завтра поезд? Проводить тебя? – спрашиваю я, глядя прямо ей в глаза.

Она на мгновение озадачивается, к такому повороту она явно не была готова.

- Вы же завтра на фирме Новый Год отмечаете! Я на такси замечательно доеду до вокзала.

- И все-таки давай я провожу, все равно никакого настроения нет что-то праздновать.

- Не нужно, я сама, - мягко улыбается она мне, - Я уже взрослая девочка.

 

Тридцать первое декабря. Я уже второй день не нахожу себе места. Утром позвонила Ника и сообщила, что она уже у мамы, что все в порядке, чтобы я не беспокоилась.  Я звоню Насте:

 

- Привет, дорогая! Как отдыхается?

- Мам, у тебя все нормально? – интересуется дочь.

- Да, вполне. А что? – удивляюсь я.

- Ничего, просто странно как-то. Ты обычно не звонишь просто так. У тебя действительно все нормально?

- Все в порядке. Просто захотелось тебя услышать.

- Ну ладно, тогда пока.

-Пока, - я кладу трубку.

 

«Славно поговорили, - ухмыляюсь я сама себе. – Жена и дочь ушли по мужикам. Чудесная картина. А я валяюсь на диване.»

 

Раздается настойчивый звонок в дверь. Я никого не хочу видеть, лежу на диване, смотрю в потолок и курю. Кто-то вероятно очень хочет меня видеть, потому что звонит не переставая. Я понятия не имею как отключить звонок, потому что ему уже лет тридцать, и кто и как его вешал мне не известно, поэтому приходится встать и открыть дверь, так как уже нет сил слушать эту настойчивую трель. На пороге стоит Сашка. Я в изумлении смотрю на него.

 

- Ну ты пройти то мне дашь? – спрашивает он.

- А-а, конечно, Сань, заходи, - торможу я.

Сашка проходит в мою квартиру как к себе домой. Я, собственно говоря, не против, но это как-то не совсем в его стиле.

- Пить будешь? – с порога интересуется он.

- Вообще-то еще утро, насколько я понимаю. Думаешь уже пора встречать этот чертов Новый Год?

- Во-первых уже далеко не утро. Ты на часы то смотрела? Уже почти семь вечера. Хотя это не столь важно. Так ты будешь? – спрашивает он меня прямо в прихожей, попутно стягивая с себя одежду.

- Сань, ты бы хоть позвонил, что ли, - говорю я, следуя за ним на кухню.

- С каких это пор ты стала таким любителем церемоний? – злобно бурчит он.

- Да дело не в церемониях, просто меня могло не оказаться дома. Ты бы зря тогда тащился через весь город, - пытаюсь я поддержать разговор.

- Ага, - поворачивается ко мне Сашка, и я замечаю в его глазах боль и разочарование, - где тебе еще быть?

- Ладно. Чего случилось? – перевожу я тему разговора, и посмотрев на бутылку виски, стоящую на столе, достаю два бокала.

- Ничего особенного, - произносит Сашка, наливая в каждый бокал грамм по 150, а то и 200.

- Да, уж! – глумлюсь я, - если так начать, то до двенадцати мы не доживем.

- А есть непреодолимое желание дожить? – бурчит он, и залпом выпивает все содержимое своего бокала, - можешь тогда не пить.

- Отлично! Что все-таки происходит?

- Жень, да ни черта не происходит! Понятное дело, что у нее дети, и что они ждут этот праздник, и что она встречает его с ними. Но…

- Все понятно, - обрываю я, - можешь дальше не рассказывать. Но ты же с самого начала знал, что все так и будет. Чего теперь напрягаешься? Нет, обидно, конечно, но с другой стороны, а чего ты хотел?

- Нет, вот ты мне скажи, я что такой урод?

- Нет, Сашк, не урод. Ты просто выбираешь себе не тех женщин. Я знаю Аньку уже лет сто, она классная девчонка, но она никогда не променяет налаженный быт и стабильность семьи на чувства, пусть даже настоящие и сильные. Она скорее задавит в себе все эмоции и желания, чем поддастся им, - выпаливаю я и отпиваю из стакана.

- Хочется напиться, - констатирует мой друг.

- Не выход. Хотя ненадолго может и полегчает.

- То есть ты мне не составишь компанию?

- Позже составлю. Мне надо дожить до двенадцати в здравом уме.

- А-а, - понимающе протягивает Сашка, - Ника что ли будет звонить? Тогда не все так плохо.

- Да нет, Сань, просто тещу с Новым Годом надо поздравить.

- Кого тебе надо поздравить? – переспрашивает Сашка, вытаращившись на меня и отодвинув свой бокал.

- Кого слышал. Тещу. Никину маму.

- Это что-то новенькое! – изумляется он, - с каких это пор вы с ней так дружны?

- Ни с каких. Просто хочу поздравить человека с Новым Годом.

- Ты представляешь какой скандал тебе после этого Ника закатит? Зачем тебе это надо? Что и, главное кому, ты пытаешься этим доказать?

- Ничего. Сань, ничего и никому я не доказываю. Давай я что-нибудь поесть приготовлю. Кстати, я вообще то рада, что ты пришел, - улыбаюсь я.

- У нас даже будут салатики? – смеется Сашка.

- Будут, - утвердительно киваю я, - а напьемся после того как я позвоню.

- Согласен…За шампанским сходить?

- Нет. У нас есть.

 

Я совершенно машинально говорю «у нас», хотя прекрасно понимаю, что уже нет никаких «мы», что через несколько часов я получу этому полное подтверждение. Но сказать «у меня» просто не поворачивается язык.

 

- Ирина Владимировна, я поздравляю вас с Новым Годом! Желаю

- Ой, спасибо большое, - перебивает меня Никина мама, - а … что-то я по голосу никак не пойму, Верунь, ты что ли?

- Нет, это Женя, - представляюсь я, - так вот я желаю вам здоровья…

- Женя, - снова перебивает она меня, - как у тебя хватает наглости звонить мне!

- Это не наглость, Ирина Владимировна, это просто поздравление.

- Ладно, поздравила и достаточно. А что моя дочь уже не в силах сама мне позвонить? Тебя просит? Совсем вы там уже из ума выжили? Мало того, что сами живете не пойми, как, позор такой. Так еще и родной матери позвонить не может. Позови ее к телефону! – бушует мне прямо в ухо Вероникина мама.

- Ирина Владимировна, она сама вам позвонит, чуть позже. Она сейчас не может…

 

Теща еще что-то кричит в трубку, но я уже ее не слушаю, так как все, что я хотела узнать, я уже узнала. Я заканчиваю разговор и швыряю телефонную трубку в стену так что она разбивается на несколько частей.

 

- Может теперь объяснишь, что за цирк ты устраиваешь?

- Сашк, да нет никакого цирка. Я просто два дня тешила себя надеждами, что я не права. Только что я получила подтверждение своей правоты.

- Не понял…

- Я понимала, что она едет не к маме. Просто мне нужно было услышать это из первых уст, чтобы не было сомнений. То есть либо от Ники, либо от ее мамы.

- Опять не понял. Как-то все у вас сложно…

- Все проще простого. Налей мне виски, уже можно напиться.

Сашка наливает, глядя на меня и ожидая, когда же его остановлю. Не дождавшись, останавливается сам.

- Хватит? - он вопросительно смотрит на меня.

- Пожалуй, - киваю я, и опустошаю бокал. – Все очень просто. У нее просто мужик, с которым она просто встречает Новый Год, она просто врет мне, она просто смотрит на него так же как на меня, она просто улыбается ему так же как мне, она просто целует его так же как меня, она просто…

- На этом остановись, - прерывает меня Сашка, - откуда ты это все взяла? С ума сошла что ли? Какой мужик, о чем ты?

- О том самом, Сань! – ору я, - о том самом, что она спит с каким-то хреном, в поисках себя.

- Я уж не знаю кто и что тебе наплел, но с каких пор ты стала верить каким-то сплетням?

- Мне никто этого не говорил, к сожалению. Я это видела сама, Сашка, своими собственными глазами. Как она танцует с ним, как смотрит на него… Понимаешь? Я увидела их случайно! Но увидела. И все стало понятно: и ее поиски себя, и вечное недовольство, и долбанная поездка к маме… Расставшись с ним она приходит ко мне и врет, глядя мне в глаза. В ее лице даже ничего не меняется при этом.

- Ну подожди, может ты все не так поняла…

- Сань, ну ты то хоть дуру из меня не делай! – бешусь я.

 

- Год начинается затейливо…

 

Продолжение следует...

 

Все права защинены


23.02.2018

Полезные статьи