Ступеньки. Глава 3

Ступеньки

Юлия Богельфер

 

Глава 3

 

Все идет своим чередом, в нашей жизни уже месяца два никаких сюрпризов и неожиданностей не происходит.

 

- Жень, давай в выходные кого-нибудь в гости позовем, - предлагаем мне как-то вечером Вероника, - а то сидим с тобой как старые кашолки, никаких событий…

- Ну давай позовем. А может лучше съездим за город?

- Лучше гости, - улыбается Ника, - хочется кулинарного праздника в кругу друзей дома. Вчера, кстати, Сашка звонил, весь грустный и по-прежнему потерянный. Можем его позвать, еще твою Аньку с мужем, вечно не помню, как его зовут…

- Макс, - напоминаю я

- Сделаем долму

- Ника, с ней возиться, с ума сойти легче. Надо еще на рынок тащиться за виноградными листьями. Давай что-нибудь попроще: плов с курицей и салатики, например.

- Можно и так, - соглашается Вероника, хотя по ее интонации я понимаю, что лучше бы конечно сделать долму, - ближе к делу решим. Так я звоню Сашке?

- Звони, - отвечаю я и лезу с ревизией в морозилку, где обнаруживаю кучу фарша, а в холодильнике уже купленные листья.

«Ну вот, - размышляю я, - теперь не отвертеться. Интересно кто купил листья Ника или Настя.»

-Ник, давай в марте на Чегет съездим, - говорю я.

- До марта, дорогая, еще дожить надо! А потом, чего тебя опять на Кавказ то тянет? Давай лучше в Альпы.

- Просто вспомнила, как мы с тобой познакомились…

 

Знакомство с Вероникой

 

Я прилетела на Чегет с Машкой и своей дочерью Настей. Стояла изумительная солнечная погода, какой и положено быть здесь в конце марта. Машка отказывалась вставать на лыжи и просто гуляла, пила глинтвейн и любовалась горами, в то время как мы с Настеной гоняли по черным склонам Чегета. А вечерами мы все втроем зависали в баре, где моя дочь поглощала мороженое, а мы с Машкой просто болтали и пили кофе. На третий день нашего пребывания в горах, Машка закатила мне истерику.

 

- А вот и мы, - говорю я Машке, спустившись очередной раз со склона и остановившись возле нее.

Через пару секунд спустившаяся с горы Настя, тормозит возле нас и из-под ее лыж в Машку летит мокрый снег.

- Черт! – недовольно восклицает моя девушка.

- Настен, ну сколько раз тебе говорить, чтобы ты останавливалась за людьми, а не перед ними, - мягко напоминаю я дочери, - мало того что снегом нас окатила, а если бы на лед попала, так вообще сбить нас могла.

- Ма, тут нет никакого льда…

- Женя, ты что не видишь, что она специально это делает? – возмущается Машка.

Настя бросает недовольный взгляд на Машку, злобно отстегивает лыжи и удаляется по направлению к столикам, стоящим у входа в небольшой ресторанчик, где в связи с хорошей погодой практически нет свободных мест. Все загорают и пьют глинтвейн.

- Насть, займи нам место, - прошу я дочь, - мы сейчас подойдем.

- Ты не считаешь нужным принять какие-то меры? – едва сдерживаясь от того, чтобы не перейти на крик, спрашивает меня Машка.

- Ты чего взбесилась? Какая муха тебя укусила? Или это акклиматизация у тебя так проявляется? – спрашиваю я

- Какого черта ты вообще меня сюда притащила? Ты целыми днями только и делаешь, что катаешься со своей дочечкой, а я тут гуляю в одиночестве! На меня у тебя времени нет, конечно, она на первом месте всегда и во всем! А я так, девочка для битья! Девочка, которую можно легко окатить мокрым снегом и даже не извиниться!

- Машка, да перестань ты! – пытаюсь я успокоить девушку, - что ты к ней цепляешься?

- Я не цепляюсь! Мне просто не нравится, как она себя ведет! Мне не нравится, что ты все время с ней! Мне не нравится такой отдых!

- Не нравится, возвращайся в Москву! А что касается Насти, то она, если ты забыла, моя дочь, которая всегда была и будет для меня на первом месте. Если ты этого не понимаешь, то мне очень жаль, - говорю я, отстегивая лыжи.

 

Машка молчит, а я беру лыжи и направляюсь к Насте.

 

Когда ближе к вечеру мы с Настей пришли в гостиничный номер, то я обнаружила, что в нем нет не только Машки, но и ее вещей. Я грустно села на кровать, мне совсем не хотелось верить в то, что она уехала, но это было очевидно.

 

- Мам, не расстраивайся, - обняла меня дочь, - она еще вернется.

- Не вернется…

 

В тот вечер я скормила дочери мороженное в баре, отправила ее спать, а после изрядно напилась. Напилась до такого состояния, что путь в номеру показался мне вечностью, хотя обычно он занимал не более пяти минут.

 

«Какое счастье, что номер на первом этаже» - это была первая мысль, которая посетила меня после того, как я переступила порог гостиницы. «Какое счастье, что Настя не заперла дверь» - эта была вторая и последняя мысль. Я ввалилась в номер и замертво упала на диван.

 

Я проснулась от того, что почувствовала, что кто-то стоит рядом и смотрит на меня.

- Дай попить, - пробормотала я не открывая глаза и села обхватив голову руками.

 

Через минуту к моим рукам был прислонен прохладный стакан с водой. Я сделала несколько глотков и открыла глаза.

 

- Ты кто? – спросила я вытаращившись на совершенно незнакомую мне девушку. Затем быстро окинув взглядом гостиничный номер и убедившись, что это совершенно не тот номер, в котором я должна была бы быть, я добавила, - Где я?

- В моем номере, - на удивление приветливо ответила мне девушка.

- А что я тут делаю?

- Ты меня спрашиваешь? Я проснулась, а тут ты на диване…

- Сколько время?

- Три часа ночи.

- Вот черт! Значит я ошиблась дверью…Мне нужна была третья по счету дверь…

- Это вторая, - пояснила хозяйка номера

- Извини, - пробормотала я.

Я с трудом встала и направилась к выходу.

 

Хозяйкой номера оказалась Вероника, которая наутро принесла мне куртку и перчатки, которые я у нее оставила. Оценив мое состояние, она сказала моей дочери.

 

- Если хочешь пойдем вместе покатаемся. Маме, наверное, сегодня лучше отдохнуть.

И они ушли кататься.

 

Субботняя долма совершенно неожиданным образом перевернула размеренную семейную жизнь моей подруги Ани с ног на голову. Надо отметить, что с Анькой мы знакомы уже почти двадцать лет. Она образцовая мать двоих детей, которая всю свою энергию направляет на бесконечное совершенствование быта. Анька одна из тех женщин, которые могут в этом найти себя и быть вполне счастливы. Она  вообще, сколько я ее знаю, абсолютно все старается довести до совершенства. Правда, критерии этого совершенства известны только ей самой. Но, тем не менее, за пятнадцать лет брака она смогла до этого самого совершенства довести не только внешний образ Макса, но и его мозги. Анька всегда четко планирует свою жизнь, продумывает в ней все до мелочей и сделать что-то просто так, на эмоциях – это точно не про нее. Во всяком случае, так мне казалось до настоящего момента. 

 

Кулинарный праздник удался, гости разошлись и мы с Никой уже отправились было спать, но неожиданный звонок в дверь нас остановил. На пороге стояла Аня…

 

- Я переночую у вас, - сообщает подруга тоном совершенно не предполагающим каких-либо возражений, и проходит в комнату.

Мы с Никой переглядываемся, ничего не понимаем и плетемся за Аней.

- Девчонки, у вас кофе есть? – интересуется она.

- Есть, - отвечает Ника, вопросительно глядя на Аню.

- А мы спать не собираемся? – интересуюсь я

- Я только что сообщила Максу, что мы разводимся, - начинает объяснять происходящее Анька, - и мне надо подумать.

- О чем подумать? – удивляюсь я, - что случилось то? Еще час назад вы были образцовой семьей…

- Жень, прекрати нести чушь, меня сейчас стошнит. Какая к черту образцовая семья?! – взрывается Аня, - мы уже давно спим в разных комнатах, мне осточертело это бессмысленное витье гнезда, которое никому не нужно и мне в первую очередь! Я больше не могу! Я не хочу его видеть, мне не нужны его деньги, мне ничего не нужно от него! Все, предел!

- Но… - только и может произнести Ника.

- Что но? Как я буду жить? Понятия не имею. Найду учеников, буду преподавать французский, этого на текущую жизнь должно хватить. А дальше видно будет.

- А дети? – спрашиваю я.

- Миллионы мужчин уходят из семьи, оставляют детей, и не испытываю никаких угрызений совести. Так вот я тоже не буду их испытывать. Пусть делает что хочет, пусть сам решает эти бесконечные проблемы со школой, поликлиниками, тренировками, кружками. А я хочу жить! И получать от этого удовольствие! Вот!

- Круто! Ань, по-моему, тебе надо не кофе, а водки, причем литр не меньше, - говорю я.

- Водки не хочу, мне надо подумать. К утру у меня должны быть ответы на все мыслимые и немыслимые вопросы, которые он мне подготовит.

- Кто подготовит? – не понимает Ника

- Макс, - объясняю я.

- Ну да, он же всю ночь будет готовиться, думать, вот и мне тоже надо подготовиться, - поясняет Аня.

- Дорогая, - обращаюсь я к подруге, - он ни о чем думать не будет, он спокойно придет домой, ляжет спать в полной уверенности, что завтра ты явишься домой и все будет как всегда.

- Как это? – удивляется Аня, - как это просто ляжет спать? Он что вообще меня всерьез не воспринимает? Я же ему русским языком сказала, что сегодняшний вечер у вас это был последний наш с ним вечер, проведенный вместе. Что мы разводимся, и этот факт не подлежит обсуждению. Что обсуждать мы будем только, как именно мы с ним будем разводиться.

 

Аня продолжает вываливать на нас информацию о том, как она будет разводиться, Ника варит ей кофе, явно не воспринимая всерьез монолог подруги, а я как человек, знающий Аньку почти всю свою взрослую жизнь, прекрасно понимаю, что в ее жизни наступил не кризис, а предел. И что она сделает именно то, о чем говорит.

 

- Ань, - прерываю я монолог подруги, - это все понятно, а где ты собираешься жить?

- Пока не знаю, но что-нибудь придумаю. У вас, кстати, квартиру никто не сдает?

- Надо подумать, так сходу не знаю. По-моему, на работе кто-то говорил, что сдает. В понедельник, если хочешь, узнаю.

- В понедельник уже не надо. Мне завтра вечером необходимо куда-то уже переехать при чем с вещами.

 

Полночи мы сидим и слушаем Анькины рассуждения о том, что она начинает новую жизнь, что пора жить для себя, что ей необходимо ощущать себя человеком, а не приложением к Максу и его детям и под утро все-таки решаем лечь и поспать, отложив остальные дискуссии на утро.

 

-Девчонки, можно мне будет перекантоваться у вас, - интересуется за завтраком Аня, - максимум неделю, если я до вечера не найду где жить.

- Наверное можно, - отвечает Ника, глядя на меня, и видя что я не возражаю, продолжает – Ань, можно, только ты все-таки хорошо подумай, прежде чем сделать этот шаг. И ты уверенна, что детей ему хочешь оставить?

- Лешку точно, - сообщает Аня, - а вот на счет Раечки не уверенна, она еще маловата для таких передряг. Но пока я не найду какого-то более или менее постоянного жилья мне придется оставить ее с Максом.

- Ты собираешься делить с ним имущество? – спрашиваю я.

- Я думаю, что это будет честно все поделить пополам: детей, квартиру, дачу.

- Супер! – иронично восклицаю я, - ты детей и квартиру возвела в один статус! Ань, совсем рехнулась?

- Да, - соглашается подруга, - совсем. Так можно мне будет у вас недолго пожить?

- Ну Ника же тебе ответила, что можно. Чего ты опять переспрашиваешь?

- Ладно, спасибо.

 

На этой ноте Аня отправляется домой на другой конец города разговаривать со своим пока еще мужем, а мы с Никой в полном недоумении заканчиваем завтрак.

 

Под вечер Анька, как и предполагалось, возвращается с двумя сумками вещей и опухшими от слез глазами. Она сообщает нам, что Макс наотрез отказался что-либо делить с ней и о чем-либо договариваться. Мало того, он настаивает на том, что дети остаются с ним и не желает это обсуждать. Он сообщил ей, что считает ее психически ненормальной, и любые вопросы будет решать с ней только в суде и с адвокатами. И честно говоря, на мой взгляд, он прав. Он также дал ей месяц на размышления. Если за это время она вернется, то он в свою очередь забудет все это как страшный сон, и все будет как раньше. Но он готов ждать только месяц, ни дня больше.

 

 Вывалив нам всю эту информацию, наша подруга отправилась спать, не проронив больше ни слова. На следующий день, вернувшись с работы я обнаруживаю Аньку неподвижно сидящую на полу нашей гостиной.

 

- Ань, у тебя все нормально? - спрашиваю я, и в тот же самый момент понимаю, что мой вопрос звучит по меньшей мере глупо. Если человек сидит на полу посреди комнаты, ничего не делая, то явно у него не все нормально.

 

Она поднимает на меня глаза, смотрит несколько секунд и начинает безудержно рыдать. Я водружаю ее на диван, приношу воды. Но это не помогает. Приходит Ника, минут пять наблюдает Анькину истерику, потом задает мне вопрос:

 

- Я что-то пропустила?

- По-моему нет, во всяком случае, она ничего вразумительного не говорит. Впрочем, невразумительного тоже. Либо молчит, либо рыдает.

- По-моему ей к психиатру, - констатирует Вероника.

- Может для начала Сашке позвоним? - предлагаю я.

- Отличная пара: страдающий невропатолог и истеричная пациентка. Они найдут друг друга, - ухмыляется Ника, - звони давай, а то она соседей затопит слезами и нас с тобой с ума сведет.

 

Сашка пытается привести Аньку в чувства, Ника суетится вокруг них, а я сижу на кухне, курю и почему-то вспоминаю Наташку. Может быть я плохо искала ее! Мне становится стыдно и грустно одновременно. Я очередной раз лезу в Интернет и пытаюсь найти ее. Безуспешно. Ее нет ни на одном сайте, о ней ничего не знают наши общие знакомые. Она исчезла. Возможно она вышла замуж и сменила фамилию, возможно живет в другой стране, возможно она вообще не помнит меня, хотя последнее маловероятно. Возможно ей вылечили мозги насовсем и она так и осталась в клинике. Я не знаю и мне грустно от этого.

 

На кухне появляется Вероника и как всегда раздраженно ворчит:

 

- Опять свою Наташеньку разыскиваешь?

- Да, а что? Ник, чего ты заводишься?

- Ничего! Такое ощущение что ты живешь с ней, а не со мной. Что ты во мне ищешь ее!

- Любимая, ради бога, не начинай заново всю эту ерунду, - прошу я.

- Для тебя это ерунда? Наши отношения для тебя ерунда? Женя, я теряю себя живя с тобой. Ты это можешь понять? Ты давишь на меня! Ты постоянно давишь на меня! Я уже вообще не понимаю кто я! Я не могу так. Мне ничего не интересно в жизни. Я всегда чего-то добивалась, к чему-то стремилась. Я ставила перед собой цели и достигала их! А во что я превратилась с тобой?

- Наташка тут при чем? – интересуюсь я.

- Какая Наташка?

- Ты начала с того, что я опять на сайтах пытаюсь ее найти…

- Да не при чем! Послушай же меня!!! – кричит Вероника.

 

Я поднимаю на нее свой взгляд и пытаюсь внимательно на нее смотреть. Но только пытаюсь. Каждый раз, когда мы ссоримся, во мне вырастает стена, за которую я не впускаю никого и ничего. И с каждой нашей ссорой к этой стене прибавляется по кирпичику и она становится все прочнее. Я перестаю чувствовать тепло, холод, боль, обиды, перестаю слышать слова, перестаю видеть человека стоящего передо мной. Я пытаюсь услышать, что мне говорит Ника, но не могу.

 

- Я хочу быть собой в наших отношениях, - продолжает она.

- Так в чем проблема? Будь! – злюсь я, потому что совершенно искренне не понимаю суть возникшей проблемы.

- Но ты не даешь мне! Ты отбираешь меня у меня. Тебя слишком много для меня, мне не нужно столько внимания от тебя. Переключи его на кого-нибудь, на Настю, например. Я хочу гулять по вечерам в парке, Жень, одна без тебя! Понимаешь? Мне нужно время для одиночества.

- Обязательно по вечерам?

- Да, я хочу побыть одна!

- Вперед, - сухо отвечаю я и выхожу на балкон.

 

Я вдыхаю ночной воздух. Только что кончился дождь, я облокачиваюсь на мокрые перила и курю. Я вспоминаю одну из своих прогулок в ночном летнем парке.

 

***

Нам было по девятнадцать лет и казалось, что мы вечны, что наша любовь вечна так же как огромные звезды на августовском небе.

 

Мы учились с Лизой в институте в параллельных группах. Мы познакомились с ней сразу же как начались занятия, то есть первого сентября придя первый раз на первую лекцию на первый курс. Когда я вошла в аудиторию, то мгновенно заметила Лизу, сидевшую среди почти ста студентов. Точнее сказать почувствовала взгляд и отыскала глаза студентки которым этот взгляд принадлежал. Я не задумываясь подошла к ней и поинтересовалась не занято ли место рядом с ней. Мы проболтали всю лекцию, а также все последующие лекции. Мы обе нашли работу, которую успешно совмещали с учебой. Переселились в общагу, договорившись с комендантом на вполне посильную нам оплату. Мы были счастливы, мы растворялись друг в друге и роднее человека, чем Лиза для меня не было. Она чувствовала тоже самое.

 

 Наш роман закончился на аллее парка два года спустя. Закончился просто и банально. Из остановившейся милицейской машины вышли два придурка со словами: «Обнимаетесь, девочки? Документы посмотрим?» …

 

От удара по голове я сразу же потеряла сознание. Лизе пришлось гораздо хуже…Мы с трудом добрались до общежития. На утро мы отправились в местное отделение милиции писать заявление об изнасиловании и избиении. Но там нам в очень доходчивой форме объяснили, что делать этого не стоит.

 

Этой прогулки было достаточно для того, чтобы Лиза взялась за голову и вышла замуж, так как наивно полагала, что если бы на моем месте был мужчина, то такого бы с нами не произошло.

 

- Сколько можно курить? – кричит Вероника.

- Ты не будешь гулять ни в каких парках по вечерам ни со мной ни тем более одна! – говорю я.

- Прекрати указывать мне как жить!

- Ника, не делай этого, – уже более мягко отвечаю я

- Почему? – не унимается она

- Потому.

- Ты думаешь, что такая крутая? Что все знаешь и про меня и про себя?

- Нет! Но я точно знаю, что именно этого делать не стоит.

- Жень, я ненавижу когда ты становишься такой жесткой, тебя не сдвинуть с места.

- Так и не двигай! – бурчу я и ухожу спать.

 

Продолжение следует...

 

Все права защищены


23.02.2018

Полезные статьи