Ступеньки. Глава 2

Ступеньки

Юлия Богельфер

Глава 2

 

Настя уже неделю ходит какая-то странная. Я, конечно, спрашиваю ее, что случилось, но она явно не желает мне отвечать. Сегодня, придя из школы, позвала Нику в свою комнату и они там вот уже час о чем-то шепчутся, а я пытаюсь смотреть телевизор, но незнания терзают меня изнутри. А так же меня распирают непонятные чувства, от того что моя дочь обсуждает что-то явно важное для нее с Никой, в тайне от меня. Наконец появляется Ника с крайне озадаченным лицом. Я вся превращаюсь в немой вопрос, Ника жестами дает мне понять, что разговор секретный и что у нас какие-то проблемы. Вечер проходит в мучительном ожидании, когда же наконец Настя пойдет спать. Я отметила для себя, что после разговора с Никой лицо моей дочери приобрело прежнее выражение, без той странности, которая присутствовала на нем все последние дни.

 

- Жень, я в шоке, - начинает Вероника, закрывшись со мной в спальне, предварительно удостоверившись, что Настя уже спит.

- Да что происходит то?

- Жень, ты только не нервничай…

- Ну, говори же уже наконец, - злюсь я.

- В общем она больше не любит Пашу, она хочет играть в группе, не собирается поступать в институт, ее любит Лена и она беременна, - выпаливает Ника всю информацию скопом и садится на кровать.

 

Я пытаюсь переварить услышанное, отодвинув Пашу и какую-то непонятно откуда взявшуюся Лену на задний план и сконцентрировавшись на беременности и институте.

 

- Ника, а сколько недель? – интересуюсь я.

- Как я поняла она уже полгода этой дурью мается…

- Ты о чем? – не понимаю я

- О группе, в которой она играет.

- При чем тут группа? – завожусь я, - я тебя про беременность спрашиваю.

- Женя, откуда я знаю, я не спросила.

- Это же первый вопрос, который приходит в голову! – возмущаюсь я.

- А мне вот не приходит, - обижается Ника, - и вообще какая разница сколько недель, что это меняет.

- Да по сути ничего. Она хоть замуж не собирается?

- Нет, я же тебе говорю, что Пашу она больше не любит, - на этих словах Ника почему-то начинает плакать.

- Любимая, ну перестань, - утешаю я, - расскажи мне все по порядку, а то как-то целостности картины у меня нет.

- В общем, так, - начинает Вероника повествование, - она играет в группе на гитаре. Как я понимаю, не плохо играет. В группе еще есть Лена, которая играет на каких-то барабанах и Марина на клавишах. Песни пишут Настя с Ленкой вместе, в общем они решили забить на учебу и отдаться творчеству. Как утверждает Настя они уже достаточно широко известны в узких , вернее сказать темных, кругах.

- Только мы с тобой их что-то не знаем, - пытаюсь шутить я.

- Женя, ничего смешного нет, ты слушай дальше. В связи с тем, что их творчеству ничто не должно мешать, они с Леной намерены снимать квартиру, а для того чтобы ее оплачивать они в ней же будут устраивать квартирники, а еще раздавать рекламу на улице или работать курьерами. При чем до последнего времени они с этой Леной были просто подружками, а Марина – это Ленина девушка, теперь уже бывшая.

- Хорошенький расклад, - тихо сходя с ума произношу я.

- Подожди, это еще не все, - продолжает Ника, - Некоторое время назад Лена призналась Насте, что любит ее, жить без нее не может, что все песне только о ней, ну и далее по хорошо нам с тобой известному тексту. Настя рассказала ей про нас с тобой, девушка восприняла это повествование как зеленый свет, Настя развесила уши и теперь считает, что тоже страшно влюблена в эту самую Лену. Короче они переспали после выступления на школьном концерте.

- Отлично, - продолжаю я сходить с ума, правда уже более активно.

- Настя сразу же поняла, почувствовала и что-то там еще, что Пашу она не любит, о чем ему и сообщила. К счастью у нее хватило ума не сообщать ему истинную причину таких перемен. Ленины родители – люди крайне консервативные и наклонности дочери явно не одобрят, если узнают правду. А теперь самое интересное…

- Настя выясняет, что беременна от Паши, - заканчиваю я рассказ.

- Не угадала, дорогая, все гораздо круче…

- Куда уж круче-то? – удивляюсь я

- Беременна Лена. Но Настя ее любит. Родители непременно выгонят Лену из дома. Пока она беременна, то работать она в полную силу не сможет (это заметь слова твоей дочери), и выступать какое-то время тоже, и как следствие квартиру снимать им с Настей будет не на что, и по этому Насте пришло в голову, что они пока могут пожить здесь с нами, и когда Лена родит, то мы непременно им поможем, как бабушки. Вот.

- Какие бабушки? Она что рехнулась? – ору я

- Тише, не кричи. Настя просила пока тебе ничего не говорить.

- Это еще почему? – моему возмущению нет предела.

- Не знаю, вероятно боится.

- Допустим, что она боится, - пытаюсь я взять себя в руки, - А ты то, что ей сказала в ответ на эту исповедь?

- Я минут пять вообще не могла проронить ни слова, потом сказала, чтобы она не делала поспешных выводов относительно своего будущего, что если ей понравилось с Леной, это еще ничего не значит, и что к Лениному ребенку мы точно не имеем никакого отношения. Ведь так?

- Ну что-то вроде того? Слушай, а вдруг там правда все серьезно, вдруг она действительно любит эту Лену? Что тогда делать?

- Жень, я не знаю, честное слово не знаю.

- Ты во сколько лет первый раз в девушку влюбилась? – интересуюсь я.

- В двадцать кажется…

- А я пораньше…Грустная, кстати история была…

 

 

Двадцать лет назад

Нам по шестнадцать лет, мы с Наташкой учимся в одном классе. Класс выпускной. На дворе апрель месяц. Классный час, посвященный выпускному вечеру. Наша классная училка вместе с родительским комитетом решила, что на выпускном нам всем непременно надо танцевать вальс, и что поскольку делать этого почти никто не умеет, то раз в неделю, по средам нас будут учить танцевать в актовом зале, предварительно разбив на пары. Мальчиков, как водится, меньше чем девочек. Мы с Наташкой оказываемся в паре, так как нам и еще двум девчонкам мальчиков не хватило.

 

В первую же среду, танцуя с одноклассницей, я начинаю ощущать непонятное волнение, дрожь в коленках, ее нежная кожа, которую, танцуя, можно разглядывать в непосредственной близости, сводит меня с ума. Мы встречаемся взглядами, и я чувствую, что с ней происходит то же самое.

 

Мы живем с Наташкой в соседних подъездах.

 

- Ты это почувствовала? – спрашивает меня подруга по дороге домой.

- Да, - тихо отвечаю я.

- Жалко, что танцы только по средам…

 

Мы обе ждем следующей среды так сильно, будто бы от нее зависит вся наша жизнь. Я всю неделю думаю только о Наташке и предстоящих танцах. Я пользуюсь любой возможностью, чтобы невзначай случайно прикоснуться к ней: то передавая ручку, то тетрадку, то в связи с нехваткой места в дверном проеме. Она все понимает и я вижу что ей это тоже приятно. Так проходят две недели.

 

- Зайдешь в гости? – спрашивает Наташка, когда мы после очередных танцев подошли к дому, - мои на работе, а бабуля вчера в санаторий укатила на целый месяц.

 

Целоваться с Наташкой мы начали еще в лифте… Месяц Наташкина квартира была в нашем распоряжении до семи вечера. А потом вернулась бабушка, начались экзамены, потом Наташка зачем-то все рассказала маме, которая в свою очередь неприменула доложить о наших отношениях моему папе.

 

Наташкины родители сочли, что их дочь психически ненормальна и отправили ее на лечение в какую-то закрытую клинику. Что это означало, я поняла уже гораздо позже. Я пыталась ее найти, но совершенно безуспешно. Через год ее родители куда-то переехали из нашего дома.

 

***

Я готовлю ужин, жду Нику с работы и готовлюсь к разговору с Настей. Понятно, что поговорить надо, что втроем, но с чего начать совершенно не ясно. Да и о чем говорить тоже. Начать с института – сразу вызвать негатив, начать с отношений с Леной – что бы мы с Никой ей не говорили, она воспримет в штыки, со словами «на себя посмотрите» или «не лезьте в мою жизнь, я же в вашу не лезу».

 

Наконец приходит Ника, и я зову их ужинать. Мы сидим за столом и болтаем на отвлеченные темы. Вдруг Настя, обращаясь к Веронике, спрашивает:

 

- Ты маме уже рассказала?

- Нет, предоставляю тебе эту возможность.

- А чего тогда она такая напряженная?

- Я обычная, - влезаю я в разговор, - просто на работе устала. А о чем мне Ника должна была рассказать?

- Да так, в общем, ни о чем, - мнется Настя

- Насть, я тебя знаю уже шестнадцать лет, давай выкладывай, - говорю я.

- Ну ладно, только ты не кричи.

 

Я утвердительно киваю, и моя дочь продолжает:

 

- Мам, ну во-первых, как ты отнесешься к тому, что я рассталась с Пашей? – спрашивает она и выжидательно смотрит на меня.

- Если честно, то никак. А я должна к этому как-то особенно отнестись? Ты вроде бы не переживаешь ваш разрыв, раз так спокойно об этом говоришь, значит моя моральная поддержка в этом вопросе тебе не нужна. Ну расстались и расстались…

- То есть ты не против? – интересуется дочь

- Не против чего? – изображаю я удивление.

 

Настя смотрит на Веронику, которая с невозмутимым спокойствием поглощает макароны, очевидно, делает вывод, что я действительно не в курсе событий, и продолжает:

 

- Не против того, что я теперь с Леной…

- Как я могу быть против или не против того, о чем не имею ни малейшего представления. Кто такая Лена, и в каком это смысле ты теперь с ней?

- В самом прямом, - отвечает моя дочь, - так же как вы с Никой.

- Настя, давай без сравнений. Ты, по-моему, не совсем понимаешь, о чем говоришь, поэтому говори лучше прямо о чем идет речь.

- Мам, ну в общем с Пашей у нас никогда не было особого понимания, а Леня, тут совсем другое дело. Я вижу, что она меня правда очень любит, она заботится обо мне.

 

Я внимательно слушаю Настю, пытаясь не перебивать, а она рассказывает мне, кто такая Лена, как они играют в группе и так далее. Ничего нового, пока все точно так, как пересказывала мне Вероника.

 

- Так вот, после этого концерта, мы все, то есть Маринка, я и Лена пошли к Лене  домой, купив по дороге тортик. Сидели, пили чай, болтали, и вдруг ни с того ни с сего Маринка устроила скандал из-за того, что Лена видите ли знает, что Маринке нельзя сладкое, и все равно купила торт, и все это, чтобы ублажить меня, ну и дальше все в этом духе. Они с Ленкой орали как потерпевшие друг на друга, а потом Ленка сказала ей, что если ей что-то не нравится, то она может катиться ко всем чертям.

 

На этом моменте Ника оторвалась от своих макарон, вероятно услышав новые детали, а Настя тем временем продолжает:

 

- Маринка ушла, а Лена начала извиняться за Маринку и объяснять мне, что они не просто подруги. Она так долго подбирала слова, что мне пришлось ей сказать, чтобы она не парилась, что я итак все это вижу. Она очень удивилась и спросила, откуда это мне так все видно, ну я и рассказала про вас с Никой. Ленка сразу перестала нервничать, и мы с ней как-то очень сблизились. А потом она сказала, что уже давно меня любит, только боялась мне об этом сказать. После этого я и рассталась с Пашей.

 

- Настя, скажи пожалуйста, вы что сразу вот так и переспали? – не сдерживаюсь я.

- С ума сошла? – возмущается Настя, - нет, конечно, я же тогда еще с Пашей не рассталась. И вообще…

- Что вообще? – спрашивает Ника

- Ну мне это как-то в голову не приходило, - смутившись отвечает Настя.

- Ты до инфаркта меня доведешь, - говорю я, - что тогда означает твоя фраза, о том, что вы с ней очень сблизились.

- Ну, то, что она за мной ухаживает, цветочки мне дарит. Знаешь как приятно? Паша мне никогда цветочки не дарил. А еще она так смотрит на меня, что я вижу как я ей нравлюсь…

- А она тебе? – интересуюсь я.

- Мам, она мне нравится, но она же девочка. Ну я в том смысле, что мне приятны ее ухаживания, но целоваться с ней и все такое я не собираюсь. Она мне друг, но не больше. Больше это с мальчиками.

- Настя, - возмущаюсь я, - тогда какого черта ты человеку голову морочишь?

- Я не морочу.

- Настя, - вклинивается в разговор Вероника, - ты по-моему не дорассказала еще кое-что…

- Да это не важно, оказалось, что она ошиблась. Уже все в порядке.

- Кто ошибся и что в порядке? – делаю я вид, что не понимаю о чем речь.

- Лена сказала мне, что беременна, а потом выяснилось, что она ошиблась, ну то есть не ошиблась, а просто наврала.

- Зачем? – удивляюсь я

- Откуда я знаю, - отвечает моя дочь.

- Ладно, это действительно не так важно. Ты скажи мне другое, как ты можешь крутить хвостом с Леной, не испытывая к ней никаких чувств? Ты что не понимаешь, что это подло?

- Жень, ты чего так заводишься? – приходит Ника на помощь моей дочери.

- Да ничего! Все нормально! Потом эта Лена будет страдать у нас под дверью, - продолжаю беситься я, - и все потому что Насте сейчас очень хочется цветочков.

- Мам, ну извини, я как-то не подумала.

- Настя, думать надо прежде чем что-то делать. И извиняться надо не передо мной…

Настя вопросительно смотрит на Веронику, а та утвердительно кивает.

- С чувствами не играют, - изрекает Ника, - как правило это очень плохо заканчивается. При чем плохо для обеих.

- Ладно, - говорит дочь виноватым голосом, - я все поняла.

- Что ты поняла? – интересуюсь я

- Завтра же подойду к ней, извинюсь и скажу, что между нами может быть только дружба. На этом месте мы переводим разговор на отвлеченные темы и заканчиваем ужин. Я решаю, что разговор о поступлении в институт стоит отложить до лучших времен. Может быть через пару недель она и сама придет к тому, что музыка музыкой, а в институт поступить хорошо бы.

 

Продолжение следует...

 

Все права защищены


23.02.2018

Полезные статьи