Для родителей

Где-то пол года назад, может больше, весь Израиль всколыхнулся от истории про смелого мальчика из арабской деревни, который сумел дать отпор школьным обидчикам. Помните, этот мальчик написал все оскорбления, которые ему приходится слышать, на листочках, снял ролик и поместил его в инете. Там он молча показывает эти листочки, а в конце спрашивает: «а вы на себя в зеркало смотрели…» Тогда об этом случае узнал президент Руби Ривлин и уже на следующий день, появился другой ролик. В нем, мальчик показывает таблички с надписями уже вместе с президентом. Президент в Израиле не особо большая шишка и все же, сюжет об этом прецеденте был показан по всем телеканалам. Учителя этой школы извинялись, что недосмотрели, родители детей обещали, что проведут беседу. И конечно чувство гордости за этого мальчика витало в воздухе. Такое знаете чувство эйфории, вот какие у нас мальчики и вот какой президент. В общем, общество меняется. И вот буквально три недели назад похожий случай. Другой мальчик написал на странице ask people о том, что подвергается постоянным издевательствам в школе. Более того, придурошные детишки зарегистрировали в facebook страницу от его имени с фото порнографического (фотошоп) содержания, объявления о знакомствах, ну и все что в голову взбрело.

 

Разумеется, благосфера взорвалась. В течение нескольких часов, сотни писем поддержки, статьи, комментарии. Теплые слова лились рекой и это здорово. Но почему-то, было во всем этом такое острое чувство отчаяния и беспомощности. Мы так много делаем, меняем общество, продвигаем законы. Но мы не можем реально помочь одному мальчику, кроме призывов держаться и не падать духом. Почему? В чем разница между двумя этими случаями? Ну, наверное, разные мальчики, по-разному реагируют. Нет, разница не в мальчиках. Разница в их родителях. В первом случае, за спиной у мальчика стояли родители, они поддерживали и одобряли. Помню, как в интервью, мама, рассказывала какой у нее добрый и отзывчивый сын. И еще много хороших и правильных слов. А вот во втором случае, поддержки от родителей ждать не приходится. В письме так и написано: « Больше всего боюсь, что родители узнают». То есть родителей он боится больше даже, чем своих мучителей. Поэтому он не может обратиться ни в полицию, хотя дело имеет явно криминальную окраску, ни к учителям или соц. работнику, ни вообще к кому-либо. Что бы родители ни в коем случае ни узнали. Вот отсюда и чувство беспомощности. Что можно сделать в подобном случае, ну разве что из семьи забрать…

 

Но написать эту статью меня заставили даже не эти два случая, а то, что произошло совсем недавно в Лондоне. Старшеклассник покончил жизнь самоубийством. Он не выдержал издевательств соучеников. Не помогли ни занятия со школьным психологом, ни группа поддержки, которую он посещал. В последнем письме он пишет: « Я устал бороться один». Почему один? Ну наверное, потому, что среди всех людей вокруг, ни оказалось ни одного по настоящему близкого человека. Близкие люди, это вообще большая редкость. Друзей и знакомых может быть много, а близких людей единицы. И родители это те близкие люди, которые даны человеку от природы. Вопрос не в том, где были друзья и учителя, вопрос в том, где были родители. А родители все знали, и по их словам принимали сына таким, какой он есть. Но вот вмешиваться в происходящее не хотели, потому, что тема гомосексуальности им была не понятна и не интересна (с их слов опять же). Не буду обсуждать данных конкретных родителей сейчас, но мне тоже кое-что не понятно.

 

Разве родитель должен все на свете понимать, что бы любить и защищать своего ребенка. Мы готовимся к рождению ребенка, читаем книжки, роемся в интернете. Мы взрослеем вместе со своим ребенком и переходим на статьи про подростковый возраст. Мы хотим быть для своего ребенка другом, психоаналитиком, врачом и персональным тренером в одном флаконе. Мы счастливы, когда его понимаем и огорчаемся, когда этого не происходит. Мы любим, делиться опытом и давать советы. Прилагаем усилия, что бы нас услышали. Мы не всегда разделяем хобби своих детей. Но никогда нам не приходит в голову сказать, что их жизнь нам не интересна. Нам интересно, мы вообще любим везде влезать, иногда даже туда, куда не надо. Но ведь на то мы и родители. И снова пытаемся понять, помочь, поддержать. Так почему, все это заканчивается, когда мы узнаем, что наш ребенок, гей или лесбиянка. Почему мы говорим, что нам не интересно. Перестаем спрашивать, не хотим ничего знать. Делаем вид, что не хотим вмешиваться в личную жизнь, можно подумать мы этого никогда не делали. Наш ребенок уже не может придти к нам за помощью, и при этом мы уверены, что это не наша забота. Главное мы принимает ребенка таким, какой он есть, а дальше как-то сам. Кто-то всерьез считает, что чужие дяди и тети могут стать ближе нашему ребенку, чем мы сами? Никто не сможет лучше поддержать и защитить нашего ребенка, кроме нас самих. Хорошо если встретятся на пути прекрасные и умные люди, а если нет. Люди они вообще все разные. Я уже не говорю про юридическую силу, которой обладают родители, как законные представители ребенка.

 

Нет рецепта одинакового для всех, каждый проходит свой путь сам, и я тоже. Даже если очень страшно- пройти его надо. Потому, что если мы не хотим быть близкими людьми своему ребенку, то тогда зачем вообще быть родителем.


06.03.2017

Полезные статьи